Киндрэт. Кровные братья.

У «Ягуара» небрежно прислонилась бедром к капоту Констанс, которая одарила меня недовольным взглядом. Я не стал читать ее мысли. От раздраженного сумбура ирландки могла заболеть голова. Дир-дале проигнорировала мое приветствие. Все как всегда.

— Где Фелиция?

— Ждет тебя в особняке.

Гранд Леди была в вестибюле, у гигантского аквариума. За стеклом в непрерывно струящемся потоке воды медленно плавали два огромных осетра. Они едва шевелили плавниками, изредка касаясь друг друга острыми носами. Костяные пластины, покрывающие вытянутые тела, казались гладкими, словно лед, а кожа жесткой и грубой, как наждачная бумага.

Желтые глаза с черными продольными зрачками, совершенно не похожие на рыбьи, с пристальным вниманием смотрели по сторонам. Я бы сам с удовольствием постоял пару минут у прозрачной стены и понаблюдал за ними.

Фелиция, услышав наши шаги, обернулась с улыбкой:

— Доброй ночи, Дарэл.

— Доброй ночи, Леди...

В зале Совета ничего не изменилось. Круглый полированный стол, кресла с высокими спинками, скорее красивые, чем удобные, алые с золотом драпировки, ковры и гобелены с изображениями древних животных, картины на античные сюжеты в тяжелых рамах.

Меня всегда угнетала подобная роскошь. Слишком много золота, алой парчи и единорогов, от которых начинает рябить в глазах. Это несколько притупляло мою сверхчувствительность.

Мы появились раньше, чем было назначено — высокий трон ревенанта пустовал. Фелиции хотелось осмотреться и дать мне время сосредоточиться. Но, как я и предполагал, не одни даханавар оказались такими умными.

Прежде всего я увидел Амира из клана Асиман с двумя телохранителями. Верховный магистр сидел в кресле с таким видом, словно все окружающее принадлежит ему лично, а любой из присутствующих раздражает и утомляет. На его сухощавое лицо с желтоватой кожей падали отсветы огненно-красной мантии. И оттого казалось, что запавшие щеки горят лихорадочным румянцем. Тонкие крепко сжатые губы аскета. Длинный нос, готовый гневно трепетать ноздрями по любому поводу.

В миндалевидных глазах под полуопущенными веками горит вечная жажда власти, почитания, денег и преклонения. Она иссушает его сильнее, чем огненная магия его клана. На указательном пальце правой руки главного чернокнижника асиман — перстень с рубином. Камень посверкивал и притягивал взгляд. Телохранители магистра равнодушно отвернулись в разные стороны.

Амир довольно любезно ответил на приветствие Констанс, а меня не счел нужным замечать.