Свора певчих

Все злые словечки, услышанные за день, мошками прогрызли путь к её мыслям, сплетая липкие паутинки там, где был здравый смысл. Вера в то, что нет беды от неудач, есть беды в не старании.

— Я покажу вам ничтожество! — прошипела она, чуть наклоняясь вперёд и ощущая солёный привкус пепла на губах.

Её руки сжались как у хищной птицы в момент нападения на грызуна, а потом её вывернуло назад и она не запела, а закричала, да так громко, что крик захлебнулся на высокой ноте, разбивая рамповые светильники, и полился волной, да такой силы, что Реми раскинула руки, и её подняло в воздух, окутывая белым сиянием.

Она не могла остановиться. Песнь лилась наружу, черпая силы из области ниже лёгких, но выше живота. Это место нагревалось, и также теплела её шея, будто умасливаясь золотистым мёдом, чтобы пение неслось чистейшей рекой.

Всё закончилось также резко, как и началось. Песня исчезла и Реми задышала как рыба на льду, а потом ухнула вниз, больно приложившись лопатками о дощатый пол сцены.

Несколько десятков секунд она провела в безмолвии, лёжа в полной темноте с закрытыми глазами.

Комиссия пребывала в глубочайшем шоке. В отличии от девушки, они точно знали, что произошло. И это было настолько невероятно, что никто не мог двинуться с места. А потом раздался вой сирены предупреждения.

Глава 3. Разбивая иллюзии

Под вой сирен Реми открывает глаза и сразу зажимает уши, сворачиваясь в клубок. Так больно! Почему так больно?! Будто тонкую иглу вставили прямо в мозг и теперь медленно прокручивают, стремясь задеть как можно больше нервов.

Она не сразу смогла разбить это жужжание, этот визг на составные, чтобы понять — крик идёт снаружи. Вновь открыв глаза, она увидела, что тьмы больше нет. А прямо за спинами приёмной комиссии раскрывается огненный цветок разрыва.

— Нет-нет-нет, — зашептала она, щурясь от нестерпимой яркости сияния.

Глаза Реми заострили картинку до такой чёткости, будто она шагнула в портал в объятия твари с паучьими лапками.

Багровая тушка морликая подрагивала в обрамлении огненного кольца, издавая тонкий, шипящий звук, как из чайника. Тварь выбралась наружу и тотчас прыгнула вперёд, пронзая передними лапами грудь главы комиссии.

Рядом с Реми завопил пианист, он кубарем вывалился из-за пианино и бросился по ступенькам вниз. Через миг его окутал плевок паутины, сплетая в тугой кокон, из которого донеслось неистовое мычание.