Свора певчих

Но так ли это?

Реми чувствовала — что-то переменилось. В ней открылось нечто новое. Нечто утерянное, что она так отчаянно искала все эти годы. Ничего, отец знает, что делать. Он такой умный. И Паша — он всегда заботился о ней, о своей маленькой сестричке. Только бы добраться. Только бы не сойти с ума.

Когда очередную тварь уничтожили до красной пены на брусчатке, ей помогли выбраться из-под машины. Рыжеволосый, уставший сэв в заляпанной кровью форме, придерживая её за локоть, спросил:

— Госпожа, с вами всё в порядке? Как вы себя чувствуете? Может позвать доктора? — голос с акцентом нёс оттенок искренней заботы, что несвойственно сэвам в отношении людей.

Да и обращение было как к благородной.

Реми вырвался из рук, воскликнув:

— Я в порядке, правда. Не утруждайтесь! — и побежала прочь.

Он что-то кричал вдогонку, но она не могла остановиться. Не могла видеть, как на неё смотрят. Только чувствовала корку застывшей слизи на лице и груди. Она вся была в этом. В том, что осталось от морликая, уничтоженного её голосом.

* * *

Родной дом встретил тишиной. Здесь не было разрывов, как и людей, попрятавшихся в подвалах и ждущих, когда город успокоится. В отдалении раздавались сирены скорой помощи, непрестанный гомон автомобильных клаксонов, заунывная трель полицейских машин. Что-то падало, трещало и рвалось. Над Вильнёвом взошёл густой дым, в сумерках казавшийся лиловым.

Её дом находился на возвышении, так что она могла видеть масштаб разрушений и ужаснуться.

Неужели все разрывы такие? Ей не верилось, что всё это правда. Что полюбившийся городок превратился в оскалившиеся битыми окнами руины, полные мертвецов и кричащих людей.

Девушка так устала от бега, что вверх поднималась, держась за перила, рывками подтягивая себя к входной двери. Она хотела постучать — её ключи остались в утерянном ридикюле, но дверь оказалась открыта.

Несмело потянув её на себя, Реми ощутила холод от сквозняка. В доме не горели лампы.

В доме царила тяжёлая тишина. Может они ушли на поиски? Может где-то лежит записка…

Она вошла внутрь и тотчас поняла, как всё плохо, ведь по комнатам будто ураган прошёлся. Повсюду следы борьбы — перевёрнутые шкафы, разбитые зеркала и сломанные стулья. Обеденный стол, за которым они собрались солнечным утром, валялся у стены, снеся комод и буфет, его ножки смотрели прямо на Реми, показывая на себе бурые пятна.

И повсюду — битое стекло.