Свора певчих

— Да, вместе с платой несёшь ты в себе благую весть для изварэ. Для проклятых и забытых. Внутри тебя горит белое пламя нашей веры, хоть ты пришёл за иными словами, твоё присутствие — весть с той стороны.

Проситель внутренне скривился. Не за этим он проделал такой путь и пошёл на такую жертву, чтобы разговорить архиепископа скверны. Он нуждался в ясности. Только эта тварь была способна дать ему надежду. Так что он затолкал гнев себе в глотку и, склонив голову, встал на колени, упираясь руками в пол. Его шёпот был тише мышиной возни и громче ударов по наковальне:

— Скажи мне то, что желаю услышать.

Подари надежду заблудшему.

Архиепископ, превращённый почитателями в бессмертный камень, блуждающий сознанием среди бесконечности звёзд и холода тьмы и света, запрокинул голову. Задрожали роскошные крылья, осыпая плиточный пол золотым песком, обнажая костяную основу. Лицо, вычерченное пустотой, зажглось ясностью и янтарные глаза обратились внутрь, в первобытное полотно хаоса, выискивая слова, что так жаждал услышать проситель и которых не должен был знать.

Вновь пала тишина на пустоту осквернённого здания. Изварэ, ползавшие по стенам в поисках успокоения, застыли искривлёнными горгульями, в безмолвии пялясь на просителя, чувствуя его нетерпение и отзываясь шелестящими соблазнами в его мозгу: «Приникни к чреву нашей паствы, отведай золотой пыльцы и разгадай карту, что откроет двери и впустит нас в свет дня».

Тщетно, как липких мух, пытался мужчина изгнать из себя их слова. Но они лишь сильнее держались за его нутро, блуждая по его сознанию, чтобы изменить его, превращая в одного из них.

Ещё одного изварэ, но с сознанием, способным удержать целостность. Говорят, такие есть по обе стороны междумирья. Говорят, они готовятся исполнить предначертанное, чтобы вернуть своего бога.

Ударив кулаком по плитке, проситель вцепился в волосы, пытаясь не дать себя сломить. Он знал, что будет трудно, но только здесь есть развилка будущего. Только у этой высохшей мумии внутри есть ответ, который он так жаждал услышать.

— Говори же, мерзость! Не вынуждай меня сломать твой дом и уничтожить слуг твоих! — в отчаянии заорал он, вскакивая с места.

Тотчас пришли в движение полы одеяния архиепископа, они молниеносно обвили руки и ноги мужчины, и даже астральные крылья, разлетевшиеся из его спины для защиты, оказались бесполезны. Его подняло в воздух, шею захватила ткань, липко удерживая от сокрушительного крика, рвущегося из его горла.