Свора певчих

Чтобы случилось, если бы сэвы Урласка знали о грядущем перевороте? О том, что ревуны, проклятые революционеры, заручатся поддержкой Асслейского государства и уничтожат королевскую семью, а самих сэв низвергнут до положения рабов?

— Но мы же не знаем наверняка, что там происходит. Это может быть имперской пропагандой, чтобы мы сидели тихо, как мышки, и особо не рыпались, — отвечает Реми, с тоской поглядывая на часы.

Отец любил поучать детей. Политические и исторические дебаты в их доме — частое явление. И как бы Реми не противилась, ей доставляло удовольствие говорить на равных с братом и отцом.

— Реми, всегда обращайся к истокам. Пропаганда и реальность часто дополняют друг друга, если правильно задавать вопросы. Как часто к нам приезжают сэвы из Урласка? Может быть, наши сэвы ездят туда? Не дипломаты, а обычные сэвы, желающие совершить путешествие или завести рабочие контакты? Таких нет. Даже люди признают, что в Урласке к сэвам ужасно относятся. Хуже, чем в Сентийском объединении. Там они имеют почести и уважение, как божественные воины сентийской религии.

Но Урласк стоит на грани между полным уничтожением, как в Асслейске, и работорговлей, как в том самом Сентийске, — заговорил Павел, также поглядывая на часы.

Он мог долго рассуждать на тему положения сэвов в мире. Одно останавливало двадцатишестилетнего парня — время.

Реми про себя ухмыльнулась. Она знала эту улыбку, лишь чуть осветившую его уста, — он думал о прелестной Николь. Вероятно, о скором свидании. Укромном поцелуе в вишнёвом саду.

Или даже более крепком объятии, ведь кольцо так и жжёт нагрудный кармашек его жилета.

— Я поняла, всё поняла! — привычно ответила Реми, вставая с места. — Как и говорила — политика и завтрак — да здравствует несварение! Я, пожалуй, оставлю вас. Сегодня такой замечательный день для долгой прогулки!

Отец, вполуха слушавший сына, встрепенулся и с удивлением глянул на Реми.

— Рэм, а как же книжный магазин? Ты работаешь с понедельника по субботу. Сегодня среда.

Девушка стрельнула глазами на брата, и чуть поморщилась:

— Другие планы.

И я взяла отгул. Официально. Ты же не возражаешь?

— Я бы предпочёл вообще не видеть тебя помощником продавца. Твои таланты пригодились бы мне в работе. Пора учиться настоящему делу.

Павел дотронулся до рукава рубашки Дмитрия и чуть мотнул головой. Набившая оскомину тема явно не укладывалась в планы своенравной девушки, у которой на уме было иное. И Паша не хотел, чтобы отец слишком давил.