Княжич

-- Чёрта с два я перед тобой прогнусь, сучий потрох! -- крикнул Растеряев, и от злобы стал молотить по Волховскому всем, что ему удавалось вспомнить. -- Твой меч будет моим! Я тебя уничтожу! Унижу! Спалю живьём! Ты будешь умолять меня о пощаде! Получи! Получи!

Пыль заполнила купол доверху. Внутри вспыхивало, грохотало, основание трибун треснуло. Растеряев надеялся, что сможет провести успешную атаку в условиях ограниченной видимости. Он затих, и украдкой перемещался вокруг места, где Волховский показывался последний раз.

Когда в пыльной завесе возник едва заметный силуэт, Растеряев ударил изо всех сил, использовал огненный шторм, от чего в куполе полыхнуло, будто в гирлянде. Пламя не гасло ещё какое-то время, Растеряев уже было хотел порадоваться победе, да вот только Волховский был недосягаем для атак.

Поскольку ограничений по силе не было, Волховский принял защитную боевую стойку кокуцу-дати, и окружил себя гравитационной сферой, которую объяло пламенем. Сквозь неё не мог просочиться ни жар, ни угарный газ, однако в ней был ограниченный запас воздуха.

Это стало ясно, когда дыхание Волховского стало менее глубоким -- он экономил кислород.

-- Я тебя подловил, тварь! -- свирепо крикнул Растеряев, и поддал пламени огненному шторму. -- Ты задохнешься! Сдохнешь! Ты труп!

Растеряев ликовал. Он воображал, каким позором покроется Волховский, воображал, как над ним будут злорадствовать. Как будут тыкать пальцем, и говорить, что великий носитель катаны-умбра проиграл обычному мечнику Кенши.

Обычному магу огня.

Секунданты уже хотели остановить бой, планировали отдать победу Растеряеву, однако Волховский всех удивил. Он нахмурился, резко опустил меч к ноге, и гравитационная сфера ударила в стороны, словно взрыв гранаты. Хлопнуло так, что у зрителей зазвенело в ушах, а защитный купол над площадкой дал трещину. Пламя рассеялось, Растеряева сшибло с ног, швыряло по земле, пока инерция не угасла метра через три.

Шпага снова звякнула где-то в стороне, и у Растеряева в груди защемило.

Он осознал, во что влип. Осознал, что отдаст ценнейшую семейную реликвию. Осознал, что продул бой на глазах у всего института. Ему захотелось сквозь землю провалиться.

-- Поймите, Николай Валентинович. -- Волховский неспешно зашагал к Растеряеву, и поместил катану в ножны. -- Мне совершенно ни к чему ваша шпага. Но я её заберу, чтобы вы поняли, что такое быть жертвой.

-- Т-ты! -- Растеряев схватился за голову.