Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2

Поскольку выдвижной топчан, на котором спал парень, был узок неимоверно, а тюфячок, прилагавшийся к нему, вполне соответствовал его размеру. В свое время – в первые дни, Жок пытался умоститься на этой насмешке над кроватью, возле моей – вроде так было положено. Но меня, привыкшего, как минимум, к собственной комнате, наличие парня рядом раздражало, и я его с этой доской на колесиках из своей спальни отослал.

Впрочем, перед тем, как укладываться самому, я решил посмотреть на них и если что забрать дракончика к себе.

Но обнаружил совершенно довольную всем парочку, дрыхнущую в обнимку – пацан улыбался даже во сне и крепко прижимал к себе немало объемную уже и, как я знал, пышущую жаром зеленую тушку. Руди же, приоткрыл один глаз, глянул на меня, тяжело вздохнул и закрыл его. Думается, на меня несколько обиделись за выговор и решили таким образом наказать, лишив своего общества уже в моей постели.

«Ну-ну, - хмыкнул я на этот финт про себя, - будто кроме дракона мне и в кровать-то взять некого!»

Но пока взять действительно было некого, так что на сегодня я довольствовался тем, что хоть шебутная грелка отвалила от меня на эту ночь.

Глава 20

В отличие от того, во сколько впихнули меня в этот мир, прибытие остальных рекрутов должно было состояться в нормальное время, так что завтрак и сегодня прошел по обычному распорядку и в привычной компании.

Как объяснили мне еще накануне, забирать новобранцев придется оттуда же, то есть с лесной поляны на взгорке.

На мой закономерный вопрос, почему нельзя было перекинуть нас всех непосредственно в замок сразу, ответ получил, в общем-то, тоже очевидный — зачарованная Цитадель не впустит в себя никого, кто не принес присягу Ордену или не подписал договор.

Так что проще всего было, как оптимальной сторонней точкой на вход-выход, воспользоваться ближайшим местом силы — древним, то ли святилищем, то ли захоронением, над которым не единожды творили магические ритуалы.

Как я уже знал из истории Эринии, здесь всегда поклонялись богу Эрину, чьим воплощением являлось дневное светило.

А так же его жене и дочери, что представлены были в образе лун — красной Эр и молочно-туманной Нии.

Эрину молились все и по каждому поводу — просили и об успехе в делах, и об удаче в дальней дороге, и в военном предприятии, и торговом, и даже крестьяне обращались к нему с мольбой о благодатной для урожая погоде.

Впрочем, непосредственно, чтоб лучше росло, цвело и плодоносило, молили Эр, которая числилась тут всеобщей матерью.