Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2

я так понял, и вовсе не в себе несколько был.

Угу, не в себе... в самогоне по уши.

— А сколько эльфы живут? — поинтересовался я, поняв, что предыдущая тема исчерпала себя. — Если, конечно, это не секрет.

— Секрет? Отчего же? Это всем известно. Эльф, особенно находясь в Лесу постоянно, как подавляющее большинство моих сородичей и делают, не одну тысячу лет прожить может.

— В лесу? Это в том, который вы по заветам предков взращиваете? — припомнил я рассказ гнома об эльфийском житье-бытье. — Это как-то влияет на вас особенно благотворно, по сравнению с жизнью в большом мире?

— Просто опасностей меньше.

Погибнуть-то от меча или магии враждебной в мире вероятней всего. При всей нашей большей живучести, по сравнению с простыми людьми, или теми, в ком магии немного, все ж и мы от тяжелых ран смертны.

— И гному тоже, — прогудел охрипшим со сна голосом Миха, — если Под Горой, то пару тыщонок протянуть вполне удается.

Он встряхнулся, потянулся, не стесняясь народа вокруг, и добавил:

— Ну, что? Все в сборе? Двинули что ли, до замку уже?

— Да, пора, — согласился эльф, — этого вот, на себя сажай снова — к телу поближе, — велел он мне, кивнув на дракончика, который к этому моменту уже давно с меня на стол перебрался и теперь хлебал из кружки, оставив для обозрения лишь блестящий зеленый зад и виляющий во все стороны крысиный хвост.

Я потянул звереныша из кружки и теперь, с посветлевшей головы отметил, что тот стал крупнее вроде... раза в полтора от запомнившегося.

Впрочем, я с утра был в стрессе, плавно перетекшем в сильное опьянение, так что есть вероятность, что оценил его размеры не верно. Все ж такого не бывает, чтоб живность настолько быстро росла.

А вскоре, едва мы вышли на крыльцо, так я и вовсе забыл о размерах Мелкого, поскольку мне было предложено проехаться до замка на лошади. Вот, оказывается, для кого третий коняшка был припасен... не для орка, для меня любимого. Угу...

Я же ездил на них всего два раза в жизни.

Первый, это когда в детстве еще дед отвез меня на хозяйство, где туристов вокруг озера катали на лошадях.

И вот это-то и было самым страшным! Маршрут был отработан и караван, лошадок так на двадцать, топал гуськом по тропе, метрах в десяти над тем озером, а с другой стороны высился поросший густым кустарником крутой склон.

И вот сидишь на коне, и не мушкетером себя ощущаешь, как мечталось до этого, а мешком с картошкой — неполным таким, с боку на бок переваливающимся.