Аквилла. На грани миров

Следующая серия неистовых подач едва не вбила его в грунт.

Схватив за ногу, лапа подняла его в воздух. Перед глазами всё плыло и периодически погружалось во тьму. Похоже, теперь точно всё. Сил больше не осталось. Последние удары определённо сломали несколько костей и разорвали внутренности. Он вообще с трудом сохранял крупицы сознания.

Взглядом Кван попытался найти товарищей. Эсфер лежал на земле и рьяно отбивался от наседающих лап, что схватили его за руки и ноги и пытались разорвать. Грисайя также была схвачена.

Воткнутый в лапу клинок с шипением выжигал плоть, вот только пальцы не разжимались.

Им требовалась помощь. Но Кван уже ничего не мог сделать. Мысленно попросив у товарищей прощения за слабость, он окончательно смирился со своей участью.

Ещё одна лапа обхватила верхнюю часть тела и начала тянуть вниз. Безвольной куклой, он ждал конца, как в поле угасающего зрения появилась женщина в традиционных одеяниях его клана.

Длинные чёрные волосы, обрамлённые серебристой тиарой спереди и собранные в хвост, закреплённый спицами, сзади.

Красное кимоно, расписанное узорчатыми цветами. Худое изящное лицо, с лисьими чертами, разукрашенное ярким макияжем. Больше всего выделялся её строгий взгляд, что смотрел на него с немым укором. Под ним, Кван просто не имел права ударить в грязь лицом.

Образ погибшей матери преследовал с самой её смерти. Чуть ли с самого рождения, она вдалбливала ему принцип всегда идти до конца, несмотря ни на какие преграды.

А если и что-то не получалось, значит, он плохо старался. Суровая мать пыталась сделать из него достойного наследника клана воинов, но также не забывала проявлять любовь. Даже после гибели, когда сын терял веру в свои силы, она очень вовремя напоминала об этом.

Из багровой вспышки в руках Квана возникла алебарда с фигурно вырезанной мордой дракона у изголовья. Одним взмахом он разрубил державшую его лапу и по-кошачьи приземлился на ноги. Неспешной походкой двинулся к монстру.

Тот, явно почувствовал неладное. Вокруг силуэта парня всё сильнее разгоралось пламя, что принимало очертания огромного дракона.

Свободные лапы устремились к нему. Воитель без проблем разрубил их одну за другой не сбавляя шага. Пламя перекинулось на глаза, придав ему ещё угрожающий облик. Словно сам Пылающий Бог избрал его тело своим вместилищем.

Взмахнув алебардой в сторону Грисайи, с лезвия сорвалась огненная волна.