Аквилла. На грани миров

– Из-за своей порочной природы, у него нет физического воплощения. Поэтому, отдавая себя в качестве сосуда, я могу пользоваться его силой и сражаться с существами, которых не одолеть обычным клинком. А у тебя вообще никакого оружия?

- По заветам Вульфов, моё оружие есть моё тело, – гордо ответил парень.

- С нашей работой, советую обзавестись чем-то помощнее. Всё таки кости не самый крепкий материал.

- Ну, вообще у меня есть ещё кое-что. С детства удаётся призывать странные когти. Но чем дольше им использую, тем больше ощущаю жажду крови

- Скорее всего, это внутренний зверь.

Внутри каждого Багрового Лиса есть яростная сущность, что жаждет крови. Рано или поздно она просыпается и начинает пытаться получить контроль над телом. И если не научиться с ним совладать, в конце-концов это приведёт тебя к безумию.

- Я понял, – Игнис достаточно спокойно воспринял новые откровения о себе. – Кстати, я чую странный запах.

Парень двинулся в сторону могил. Присел около одной из них и начал рыть землю руками.

- В чëм дело?

- Вот! – Спустя несколько секунд, он достал из земли небольшой камешек золотистого цвета и протянул ему. – С ним что-то не так.

Как только Реин коснулся камня, перед глазами вспыхнули странные образы. Помещение, напоминавшее кузнечную мастерскую. Черновласый мужчина с внушительным молотом. Раз за разом, мускулистая рука опускала его на нечто вроде наковальни где лежал свет… нет. Душа.

С каждым ударом, что буквально разрывал разум грохочущим звоном и болезненным криком неведомого создания, молот откалывал небольшие кусочки, что яркими кометами улетали вдаль.

Реин почувствовал жуткий гнев. Какой-то непонятный кузнец причинял боль душе. Чьей? Он не знал. Но в то же время ощущал, что связан с ней прочными узами.

- Реин, ты в порядке? – Голос Игниса вывел его из транса.

- Да. Нужно показать его нашей подручной Богине.

- А тебе не кажется, что мы поступили неправильно? Да, этот монстр был жутким и поднимал мёртвых, но он словно кого-то ждал.

- Возможно. Но я предпочитаю не думать о подобном. Добро и зло всего лишь условности. Если мы будем пытаться угодить всем, то вообще не сможем ничего делать.

- Наверное, ты прав. Но я, скорее, за справедливость. Если один причинил вред другому, справедливо, чтобы он испытал равнозначную боль.

- Я тебя понял. Пойдём домой.

Вернувшись обратно в офис, они увидели умилительную картину.