Наследник Исчадья

Осторожно я начал читать заклинание, чтобы взять под контроль этот неуправляемый поток.

Моя собственная сила коснулась чужой магии, не спеша вплетаясь в нее, успокаивая, упорядочивая. Хаотичные волны магии мальчишки постепенно утихли и потекли ровным потоком, от сердца по венам к рукам. Мягко я затормозил это движение, позволяя магии касаться Ограничителя – едва заметной тонкой струйкой, почти неощутимо проходящей мимо ограничительных рун к мажистику. Настолько малая капля магии, что она практически не ощутилась Ограничителем.

И все же руны опасно нагрелись, начиная багроветь. Но мажистик отреагировал раньше, вспыхнув ослепительным светом – и тотчас угаснув.

- Вот и все, мажистик настроен, - улыбнулся я, выдыхая.

Не припомню, чтобы настройка на ученика прежде требовала столько усилий. Наверное, это из-за Ограничителя.

И полностью обойти его мне так и не удалось. Дейнар морщился, неосознанно потирая руки.

- Больно? – осведомился я.

Он взглянул на меня и покачал головой:

- Странное ощущение. Ни на что не похоже.

- Это особая наставническая магия, - при этих словах Дейнар хмыкнул, отчего-то развеселившись, но я не стал уточнять причину. – Позволяет направлять чужую магию в мажистик. Используется, пока не научишься делать это самостоятельно.

- Понятно. Значит, пока колдовать придется с волшебной палочкой?

- И в моем присутствии, - подтвердил я. – Но сначала позволь мне осмотреть твой Ограничитель.

Вообще-то это следовало сделать еще до активации мажистика. Я не был специалистом по ограничительным рунам, а потому слабо помнил, что конкретно в них заложено.

В мире магии тюрьмы не могли надежно изолировать преступников, поэтому использовались ограничители, которые не давали осужденным использовать магию до конца заключения. Обычно Ограничитель представлял собой браслет с нанесенными на него соответствующими рунами, и он снимался после истечения срока наказания. Но отдельным, особо опасным преступникам, ограничительные руны выжигали прямо на коже – такие Ограничители назывались полными и избавиться от них было невозможно.

Останься Исчадье жив, его ждали бы такие. Но почему их нанесли его сыну?

Дейнар протянул мне руки, и я внимательно всмотрелся в переплетение рунных знаков, выискивая знакомые сочетания.

То, что на расстоянии выглядело жутковатой татуировкой, в действительности представляло собой выжженное на теле клеймо – с покрасневшей вокруг ожогов кожей, неровными краями, плохо зажившими рубцами.