Наследник Исчадья

- Но я – не мой отец, я его даже не знал!

- О, это не помешало тебе пойти по его стопам, - презрительно скривилась женщина, бросив короткий взгляд на его руки, изуродованные ограничителем. – Ты – преступник, и не надейся, что в гимназии получишь отсрочку от наказания. Для начала отбудешь здесь сутки.

Она развернулась, собираясь уходить.

- Я не преступник! – в спину ей возразил Дэн.

Лучше бы промолчал, потому что его слова заставили Саэле развернуться.

- А это тебе за ложь, - она произнесла заклинание, и одежда Дэна исчезла с его тела, появившись на полу ровной стопочкой.

Дэн оказался перед женщиной совершенно голым и без возможности прикрыться. И то, что эта женщина раза в три его старше, только усугубляло ситуацию.

Он никогда не чувствовал себя таким униженным.

Стыд полыхнул на его щеки жаром, но Саэле не стала ни рассматривать его, ни задерживаться. С победной ухмылкой она вышла из пыточной и захлопнула двери, оставляя Дэна в полной темноте.

И, несмотря на общую плачевность ситуации, Дэн почувствовал определенное облегчение.

Ведь руну-переключатель никто не отменял, и боль она причиняла нешуточную. В распоряжении гинны Саэле был отличный способ заставить Дэна страдать, и на его счастье, она этого то ли не заметила… то ли отложила на потом.

Но постепенно Дэн осознал, в каком малоприятном положении он очутился. Подвешенный на цепях нагишом, в темноте и холоде, на сутки, без малейшей надежды, что кто-то ему поможет. Ведь у преподавателей есть право наказывать учеников.

А у него тут вообще никаких прав нет. И гинн Плейне рассердится наверняка, при этом не факт, что он сочтет наказание оправданием за прогул. И гинн Аусверри опять прождет его зря… А ведь Дэн обещал, что такое больше не повторится. А другие преподаватели? А непоявление в камере после семи?

Дэн прикусил губу, подумав обо всех тех людях, кого разозлит его исчезновение на сутки. А значит, будут и новые наказания… Но и эти мысли довольно быстро перестали его беспокоить.

Темнота Дэна не пугала, но вот холод, без возможности согреться, действовал все сильнее.

Дэн не знал, сколько времени провел здесь, но тело уже закоченело, удерживаться на цыпочках больше не получалось, и он повис на цепях, глубоко врезавшихся в запястья. Руки начали неметь, но это волновало куда меньше возможности к концу этих суток умереть от гипотермии.

И звать на помощь бессмысленно. Никто не услышит, а если услышат, так могут лишь усугубить ситуацию.