Открытие Красного Дома

Да, это странно звучит, но чай они пили спокойно и даже с удовольствием. Гектор, кстати, был еще и самым настоящим фанатом шоколада. Как это вязалось с тем, что фактически вампиром человек становился только после смерти, было загадкой. Особенности физиологии немертвых мне никто не разъяснял.

Тема собраний не менялась от раза к разу. Обсуждала Опала всегда примерно одни и те же вопросы.

Как вылечить Лену? Кто отравил кровь мальчишки? Что делать с подозрениями Мамы?

Я уже знал, что все члены Опалы, за исключение Гектора, работали на правящую семью.

Марго заведовала городской больницей, Ласлав отслеживал благополучие юных кандидатов, а Лена представляла вампирский взгляд на местном телевидении, то есть была персоной публичной. Ее отсутствие не могло остаться незамеченным, очевидно, и это, по словам Ласлава, становилось серьезной проблемой.

Болезнь Лены беспокоила и меня тоже, скажу сразу. Какими бы представлениями о справедливости я тогда не оперировал, от мысли, что в ней есть доля и моей вины, становилось совсем погано.

Кроме крови вампира, отметившего меня, лекарства не было, так они говорили, а я совершенно не представлял кто это мог быть. Меня спрашивали, конечно. Я воспроизводил целые тома воспоминаний, от самых ранних до совсем недавних, но там не нашлось ничего полезного. Ласлав досконально проверил каждого человека, которого я мог назвать по имени, но ни намека на присутствие в моей жизни вампира не нашел. В какой-то момент я даже высказал вслух свои предположения о том, что моя мама могла что-то знать, но их зарубили на корню.

— Твои родители очень близки к семье. Морок на них не распространяется, а это говорит о многом. Так что ее беспокойство не удивительно, она, скорее всего, просто боялась, что ты выйдешь из-под контроля, — пояснил Гектор.

Я начал было спорить, доказывать, что моя мама так бы со мной не поступила, но никто не стал меня слушать. Они в принципе редко давали мне высказаться. Марго так вообще заявила, что от меня следует поскорее избавиться. Причем сделала это, находясь в двух шагах от меня.

— Я подняла все записи, — сказала она, — но ничего не нашла. Он родился, ему сделали тест. Гена RH не нашли — да и не могли найти, потому что отец не является носителем — и выписали домой. Все. Все прививки по плану, все обследования по плану, никакого намека на то, что он — потенциальный кандидат. Складывается ощущение, что в моей больнице появился на свет совершенно другой ребенок, место которого занимает теперь вот этот болван.