Шёпот мёртвых

В храмах обычно все переделывают, а здесь не запросишь особую технику. Она обычно стоит не дешево.

– А некроманты тогда как?

– А их сила как-то повязана на живых. Они черпают жизнь и вливают ее в мертвеца. Поэтому и не могут оживить того, кому голову отрубили. У них этой проблемы нет.

Эзтли кивнул, снова опустившись на стул. И на кухне повисло молчание. Только чайник продолжал тихо шипеть, теперь уже быстрее подгоняемый магией и огнем под своим сверкающим хромированным дном. Китлали смотрел на этот огонь, продолжал сонно мешать все в чашке и не был расположен к какому-то разговору.

Он и так с трудом держался, чтобы не опустить голову на стол, а лучше – отправить детектива восвояси и не видеть его до завтрашнего дня. Но Тодору почему-то казалось, что теперь от него будет куда труднее отвязаться.

– Куда ты смылся ночью? – все же решил заговорить хранитель, понимая, что еще немного и он правда заснет прямо за столом. Он и так был не в очень хороших отношениях с детективом, а это точно не сделало бы их лучше.

Оттого Тодор и пытался как мог. – Я оглянуться не успел, как тебя и след простыл.

Детектив будто замер. Совсем недавно он даже едва заметно улыбался, а сейчас и от этой улыбки все пропало. Он вновь стал тем самым Умеа Эзтли, о котором Китлали слышал все возможные лестные слова. На хранителя он и не взглянул, продолжил буравить взглядом стену соседнего дома за окном. Там точно что-то было поинтереснее этого разговора. Тодор уже хотел его подогнать, надеясь узнать хоть что-то, но детектив сам произнес:

– Я не знаю.

Китлали аж проснулся от этих слов. Как раз в это время чайник наконец зашумел сильнее, оповещая о закипевшей воде. Поэтому Тодору пришлось подняться, чтобы наполнить чашки. Когда плита была выключена, а по кухне разносился горьковатый запах кофе, хранитель снова взглянул на детектива.

– То есть ты не знаешь? То ты к трупам боишься подойти, то исчезаешь так, будто тебя это дело и вовсе не касается! Кто мне недавно все мозги промыл тем, что надо расследовать дело, надо поймать маньяка.

– Но я правда не знаю, – даже как-то зло бросил Эзтли, глядя при этом в глаза Тодору. – Я не помню!

Китлали смотрел на детектива, в его глаза со светло-коричневой радужкой, где отчетливо виднелось отражение самого хранителя и кухни за его спиной. Но вот ответа на свой вопрос он там точно не видел.

– Ты не помнишь… только свой уход? Или… всю ночь?

Тодор заметил, как Эзтли замер, подобно загнанному в ловушку зверю.