Цикл Мир

Но она была такой доброй, такой отзывчивой и всегда такой внимательной к Диане…

Слезы навернулись на глаза. Диана поспешно натянула нижнюю рубашку. Дани помог зашнуровать корсет. Не обращая внимания на возмущение Антония, влюбленные поцеловались.

Первым ушел Даниил. Брат и сестра какое-то время оставались в комнате.

– Как давно вы встречаетесь? – решил нарушить неловкую паузу юноша.

– Давно, – отмахнулась девушка.

– Хорошо, уточню вопрос: как давно вы спите вместе?

– Не твоего ума дело! – огрызнулась Диана.

Она любила своего брата, но сегодня была готова повыдергивать его черно-синие космы. Шестнадцатилетний сопляк, а туда же – жаждет распоряжаться чужими жизнями.

– Мое! – начал выходить из себя Антоний. – Может, ты забыла, но я несу за тебя, Эльзу и маму ответственность! Я должен знать!

Диана хотела было соврать, но заглянув в голубые глаза, полные тревоги, ответила:

– Полгода.

Антоний тихо завыл.

– Диана! Ты дура! Безмозглая дура!

– Прекрати истерику! – прошипела девушка.

 – Если уж все сводится к выгодной партии, то не смотри, что у него нет титула. Ты прекрасно знаешь, его семья богаче нашей раза так в три.

Брат провел рукой по лицу, шумно выдохнул, а затем развернулся и направился к выходу.

Диана пошла за ним.

Только сейчас девушка осознала, что, когда торопилась в гостиницу, не встретила никого на окраинах и набережной. Диана слегка смутилась, ведь около моря жизнь всегда кипела: шли погрузка и выгрузка, матросы наводили порядки на палубах, проверяющие сновали между кораблями.

Да и таверны – это таверны. Но сегодня даже около них было пусто. Все отправились в центр.

А здесь городок бурлил. У Дианы сложилось ощущение, что на улицу высыпали все – от мала до велика.

Женщины маленькими группками стояли около магазинов, тревожно переглядываясь. Они мяли платки и говорили без умолку. Все слова сливались в один неразборчивый гул, в котором можно было разобрать только страх.

Старики собрались своими компаниями, но молчали. На их лицах – выжженных солнцем, обветренных, испещренных глубокими морщинами, точно прибрежные рифы, – царило выражение глубокой задумчивости. Деды курили трубки и бесслезно плакали. Бабы бились в истерике.

Словно уловив всеобщее настроение, ветер пригнал туман. Сырая колючая хмарь наполнила город, готовая разразиться дождем.