Агент санитарной службы

Это только сверху налёт никчёмный: республика там, конституция, а на самом деле, нигде больше такой самобытности нет… если только в Африке.

– А причём несчастный случай?

– Так раз не преступление, значит, несчастный случай. Это любой скажет – и чекист, и полицейский. – Горелов тяжело вздохнул. – Да только вы не чекист ни разу. То есть, я хочу сказать: документы Ваши сомнительные.

– Вот как?

– Конечно. Ну, какой подполковник фээсбэ будет майору полиции бумажку на оружие предъявлять? Чушь! Корочки показал – все свободны.

И рефлексов у Вас нет.

– Чего?

– Рефлексов, говорю, нет. Вот я, например, если увижу, как пацаны на стене матерное слово малюют, так обязательно это дело пресеку. Не от избытка рвения, а потому, что рефлекс. А сейчас я такую пургу нёс про конституцию с республикой, ну, чушь злонамеренную, ей-богу, а реакции – никакой.

– Неплохо, Андрей Прохорович, и резоны ваши понятны, однако напрасно сомневаетесь. Полагаю, коллеги мои скоро появятся – вопросов не будет.

А что касается рефлексов, то – да. Отсутствуют.

– А-а. Ну ладно, замечательно, – Горелов смешно потёр нос с видом человека, все мрачные подозрения которого в один миг рассеялись. – Так как же, товарищ подполковник, есть у вас интерес к происшествию? Я никак не против любой помощи.

– Труп ещё не увезли?

– Нет, конечно. Представители прокуратуры должны подъехать, а они вряд ли быстро соберутся.

***

В коридоре обнаружилась парочка полицейских сержантов. Оба с автоматами. Один прогуливался неподалёку от моего номера, другой маячил в конце коридора.

При нашем появлении бойцы выжидающе застыли. Я искоса взглянул на мешковатую фигуру майора. Похоже, дело своё он знал и подчинённых держал в тонусе.

– Понимаете, какая закавыка, – вполголоса рассказывал Горелов, пока мы в сопровождении одного из сержантов шли по коридору, – тут последнее время и правда, всё как-то не слава богу – то одно, то другое, но, чтоб вот так вот, откровенное убийство, это действительно первый раз.

И не с улицы пришли. То есть, я хочу сказать: мимо Админа Ерофеевича незаметно мышь не пробежит, так что убийца здешний кто-то. Заходите, пожалуйста.

Он распахнул передо мной дверь Десятого номера. Стаканов лежал в метре от входа, укрытый простынёй, из-под которой натекла приличная лужа крови. Рядом с телом, беззвучно рыдала женщина в белом халате. Она стояла на коленях, закрыв лицо ладонями, раскачиваясь всем корпусом. Слёзы капали на пол.