Агент санитарной службы

Все как-то сразу понимают, что без толку и себе дороже. С другой стороны…

– Не уверен.

– Что?

– Что успею, – я искоса взглянул на медсестру. Безусловно, аномалец. Закончу с главбухом – она следующая, но пока пусть будет союзником. – Однако, попробовать можно.

***

Каморка за стойкой Админа, куда мы с трудом занесли грузного Порфирия Ильича, понравилась – никто лишний не войдёт, в углу подходящий стул с подлокотниками, но потом я засомневался. В ушах ещё звенело, нужные для «Полной руки» браслеты выглядели сомнительно…

– Это на улицу выход? – я кивнул на желтевшую в конце каморки дверь, сквозь щель в которой пробивалось Солнце.

Сгорбившийся в кресле главбух тихо постанывал, бессмысленно глядя перед собой. Его время определённо истекало.

Сообразительный Админ мигом справился с замком, и я увидел именно то, что хотел – свежевскопанную землю. Мы прямо на стуле вынесли теряющего сознание аномальца на середину будущей клумбы. Можно было начинать.

– Снимите с него рубашку и разуйте, – распорядился я.

– Спасибо, Админ Ерофеевич, ваша помощь больше не требуется. Вероника Никитична, встаньте рядом.

***

«Полная рука» – хлопотная процедура и со стороны выглядит жутко, зато, по результатам, аномалец становится обычным человеком. Заражение или, по-другому, «дар» уходит без следа. Не всем это нравится, но выбор у аномальцев, как правило, невелик – или сразу, или чуть позже, после беготни.

Кожа у Порфирия Ильича тонкая, чистая. Багровые татуировки сразу в глаза бросаются: две, похожие на прописную букву «Б», на животе и две такие же на спине.

По правде, рубашку снимать для процедуры «Полной руки» было без надобности. Я просто хотел убедиться… и неосторожно задел мизинцем его правое плечо... Все линии и перспективы сразу стали размытыми, звуки – гулкими, время – вязким, но по большому счёту – это ничего не значило. Я всё ещё мог сделать «Полную руку».

***

Зябко и больно дышать. Ножки стула глубоко увязли в рыхлую клумбу, но это и к лучшему – устойчивей.

Большие белые ступни Порфирия Ильича спокойно стоят на земле, будто живут отдельной жизнью – в которой именно они на этой земле хозяева, всегда были и будут.

Почва после ночного ливня холодная и скользкая – я тоже босиком, всё пытаюсь встать поудобнее. Земля под ногами – лучший оберег, никто это не отменял.

Вероника Никитична молча и неподвижно смотрит на мои приготовления. Я хорошо вижу её фон. Она мне верит, почему-то очень жалеет и боится.