Мы сами ограничиваем свой мир

— Давненько ты не заглядывал. Тебе как обычно?

— Да, — кивнул Неку. — И «Фонс»? Мне скоро за тридцать перевалит.

— Да-да, верно-верно, — рассмеялся Ханекома, потирая шею. — Кофе с коньяком, значит, Фонс? — больше для себя произнёс он, нежели спрашивая. Неку устало выдохнул.

— Просто коньяк вы же не наливаете.

— Много кофе с коньяком вредно. По отдельности и то не настолько.

— Неплохой способ убиться, — задумчиво произнёс Неку.

Он вовсе не хотел разрушать приятную атмосферу волшебной забегаловки, но иначе жить уже не мог, не думая о смерти.

— Не торопись на встречу с теми, кого больше нет, — серьёзно проговорил Ханекома, ставя перед Сакурабой чашку с горячим напитком и кусок свежего пирога. Неку понимал, что пирог — не подарок от заведения, но ничего не сказал. На такую мелочь ему было плевать, как и на многое другое.

На соседних стульях никто не сидел, отчего накатывало одиночество. Образы ещё не стёрлись в памяти, а место располагало к ностальгии, привязывало к прошлому.

— Мистер Эйч, не могли бы вы сделать ещё капучино и принести сок?

Ханекома задержал оценивающий взгляд на Неку, а после кивнул.

Он понимал, чего тот желает. Без вопросов он сделал заказ, но только стал расставлять напитки в привычном порядке, как замер ненадолго, а после поставил всё иначе.

— Не тот порядок, — заметил Неку. — Туда сок, — взглядом указал он на место напротив.

— Почему бы не предположить, что они поменялись местами? — не спешил исполнять просьбу Ханекома.

— Мистер Эйч, — настойчиво протянул Сакураба.

Глянув на пустое место, Ханекома лишь сдавленно посмеялся, но так ничего и не предпринял, возвращаясь к стойке. Неку пришлось исправлять всё самому. Когда сок оказался на своём месте, Неку нравоучительным тоном произнёс: — Кофе детям вредно!

Ханекома вновь рассмеялся, но, поймав на себе укоризненный взгляд Сакурабы, оправдывающе помахал руками, говоря:

— Нет, ничего. Прости.

Неку продолжал задумчиво смотреть на сок и пустое место. Очень хотелось встретиться с Джошуа, но уже не как с другом.

Хотелось гневно выплеснуть ему в лицо: «Почему ты не дал моей дочери второй шанс?! Почему хотя бы жену не вернул?! Почему я остался один?.. Помоги мне…»

Вздох Ханекомы в тишине видимо был особенно громким, раз погружённый в свои мысли Сакураба услышал его и поднял на мужчину вопросительный взгляд, но тот не спешил делиться думами. Помолчав ещё какое-то время, он всё же произнёс:

— Как насчёт сыграть в Игру? Ещё раз. Опять на мир. Или, вернее, за место Композитора.