Мертвый кортеж

Впрочем, я тут же напомнил себе, что имею дело со слепым.

— Вы в морге, сэр, — безжалостно заявил я, — потому что несколько часов назад вас убили. Я же — детектив полиции, который оживил вас, чтобы задать несколько вопросов, пока Вирм не попросил вашу душу обратно. Так что давайте не будем даром тратить время и сразу перейдем к делу.

Пока он переваривал услышанное, нелепо шлепая губами, я начал:

— Вас зовут Фег-Фег, верно?

— Да… сэр, — неуверенно ответил гоблин.

— Скажите, где вы были сегодня утром, мистер Фег-Фег?

— Так я умер… сегодня, да?

— Да.

Так где вы были утром?

— До… дома, — припомнил гоблин.

— Речь идет о магазине «На вкус и цвет», верно? — на всякий случай уточнил я.

— Ну да… сэр.

— Что вы делали после того, как проснулись?

— Ну, я встал — уже обед… — припомнил гоблин. — Умылся да вниз. Гут-Гут, племяш, на ярмарке — раз в две недели… туда, в общем, ездит. В четверг! Клиентов не было, я скучал.

Решил погулять, взял сосиску… да пошел. По бульвару, без цели, один, совсем один… а потом вдруг задыхаюсь и… все. Наверное, тогда я и… умер?

Я одобрительно кивнул. Значит, Гафтенберг не ошибся: жертву действительно задушили. По крайне мере, последнее воспоминание убитого эту теорию подтверждало, пусть и косвенно.

— Вы видели… точнее, слышали что-нибудь подозрительное? Какой-нибудь голос, может, разговор между людьми или нелюдями? Или, допустим, как стучит по мостовой трость… костыль… протез?

— Нет, — покачал головой цветочник.

Я устало вздохнул. Слепота Фег-Фега, конечно, существенно усложняла дело. Там, где другие наблюдали картинку, он видел только непроглядную тьму.

— Помню вонь, — внезапно сказал гоблин. — Помню, скривился. Рыбой воняло. Жуть!..

Я недоуменно нахмурился. Рыбная вонь? Так может, тут орудовал киллер-осьминог? Я отогнал нелепые фантазии прочь и сказал:

— Неплохо, но мало. Может, было что-то еще?

— Нет. Только вонь.

Гнилая рыба. Ужас, как пахло. Ох! — он снова содрогнулся всем телом, а его правая рука затряслась, будто от разряда магического тока. Тело гоблина было настолько повреждено, что лишь с превеликим трудом сдерживало в себе возвращенную мной душу. Что касается мозга бедняги, то он уже не способен был рождать связные предложения, но, по крайне мере, все еще мог худо-бедно обрабатывать информацию.

— Вас нашли возле мусорного бака, — устало произнес я.