Знаток. Заложный

– Дядько Демьян? А як же?.. Как же всё оно? Я тута бачив…

– Морок гэта, Максимка. Не палохайся, хлопче, ты чаво, родной?.. Ну ты што, не плачь, сына.

Максимка всхлипнул в его плечо, а потом заревел навзрыд, схватился пальцами за воротник рубахи.

– Дядько, я такое видел! Мамку! Её в хату запихнули и… и…

– Сожгли, да? – спросил Демьян, заскрипев зубами от злости.

– Сожгли… – шмыгая носом, ответил мальчик. – А вы откеда знаете?

– А я, Максимка, от этих тварей и не такого навидался. Я от них горя стока увидал, что табе и не снилося.

– Да не надо мне сказку, дядько, – улыбнулся Максимка, утирая слёзы. – Чай не малыш ужо. Так шо, это нам немец голову морочит?

– Ага, он, фриц клятый. Помёр, в землю улёгся, да всё угомониться не может.

В лесу раздался шорох, залаяли собаки; меж деревьями заметались лучи фонарей. Демьян прижал голову мальчика к своему плечу, зашептал:

– Тише, тише, не гляди туда.

На поляну вышел первый гитлеровец, высокий, плечистый фашист в кожаном плаще, за спиной болталась винтовка. Он наклонил голову, и под каской знаток увидал оскаленный череп с лохмотьями высохшей кожи – изъеденные червями губы, выеденные кротами глазницы, зубастую пасть, чёрный язык, выпавший наружу, как змеиный хвост. Следом за ним на поляну выползали другие упыри, хрустя негнущимися суставами. Некоторые из них держали на поводках таких же полусгнивших, рвущихся вперёд овчарок — из-под торчащих ребер по земле волочились белые, обескровленные кишки.

– Тшш, не смотри, – сказал знаток Максимке, перехватывая крепче клюку. – Хозяюшка Смертушка, отвяжи, отлепи, отвяжи мертвячину от мине, тута оставь, за мной не пущай… – бормотал он, зная, что на такую ерундовину фриц не купится. Чай, заложный — не какой-нибудь заплутавший неупокойник.

Демьян поднялся на ноги. Максимка так и сидел, уставившись в землю, не в силах обернуться и посмотреть, что творится у него за спиной.

– Ну! Шо гляделки пыришь? – прикрикнул Демьян на скелета с винтовкой. – Хошь по мордам дам, а? Палку видал? Знашь, сколько я вашему брату черепов ей проломил, знашь, нет? И каска не спасла. Все обратно ляжете, как миленькие.

Мертвец в немецкой форме молча скалился на него. И остальные тоже – обступили поляну кругом, вскинули фальшивые свои автоматы.