Молчание волков

Почему сорок два?

Я шел босиком по шершавым каменным плитам коридора за таинственным человеком, которого про себя назвал инквизитором, и рассматривал графический узор серебристых линий и точек на ткани его плаща. В центре спины этот узор складывался в подобие человеческого черепа. Череп как будто печально улыбался. Наверное тоже считал, что пятьсот лет — это слишком.

Громилы шли позади меня практически бесшумно, как тени больших кошек скользя вдоль рядов закрытых дверей. По пути часто попадались тюремные надзиратели, все как один толстые.

Они стояли навытяжку, затаив дыхание, спинами прижимаясь к стенам и смотря себе под ноги или точнее, на пузо, ног-то своих в такой стойке они наверняка не видели.

Пару раз наша процессия повернула налево, потом направо. После каждого поворота шли долго. Большая тюрьма. Все разделительные решетки по маршруту движения были открыты, но как только мы проходили, охранники с лязгом закрывали их на все замки и засовы.

У выхода из последнего коридора нас встречала группа из нескольких человек в парадных серых мундирах.

Высокое тюремное начальство, надо полагать.

Никто из них не поднял взгляд на шедшего впереди инквизитора, кроме коренастого седого мужчины с самым большим аксельбантом на плече. Судя по виду, седой был недоволен и смотрел с вызовом, выпятив челюсть вперед. Явно местный начальник.

Инквизитор остановился перед ним и с расстановкой спросил:

— Какие-то вопросы, полковник?

— Никак нет, капитан, — почтительно ответил начальник тюрьмы.

— Однако, я очень прошу вас передать генералу, что впредь требую предупреждать о подобных переводах моих подопечных заблаговременно.

Капитан этот очень непростой, если полковник стоит перед ним навытяжку. Но в то же время, полковник изволит что-то требовать от генерала? Странно.

— В чем ваша проблема? — в тоне капитана зазвучали угрожающие нотки. — Вы не можете. Требовать. Ничего.

— Дело в том, что процедура первичного перевоспитания подопытного номер сорок два закончилась только этой ночью, — дрогнувшим голосом сказал полковник.

— И ээ... по регламенту Академии наук, для полноты картины... так сказать, для чистоты эксперимента, нашим докторам необходимо наблюдать за подопытным как минимум месяц...

Прерывая речь начальника тюрьмы, капитан поднял руку в перчатке и сделал ею резкий рубленый жест. Повеяло ледяной свежестью. Несколько снежинок закружились над нами.

— Беспокоиться не о чем, — строго отрезал он. — Теперь это не ваша забота.