Неистовое пламя. Повелитель Тьмы

– Если выйдешь за порог этого дома, ты мне больше не сын! – Сэма словно пронзил электрический разряд.

Его рука крепче сжала дверную ручку и осталась в таком положении, пока мозг пытался уложить в голове услышанное. На несколько секунд воцарилась полная тишина, прерываемая лишь гневным дыханием Майка и гулкими ударами собственного сердца, отдающихся эхом голове Сэма.

– Майк… - Розалин в ужасе посмотрела на мужа.

А Сэм так и стоял на месте не в силах пошевелиться. «Клянусь, – голос дяди донесся из его далеких воспоминаний – В день, когда погиб мой брат, я клянусь стать мальчику отцом до самой своей смерти.

Это будет меньшее, что я могу сделать ради него». Видимо, подобные слова для него больше ничего не значат. Глаза Сэма потухли и вернулись в свое обыкновенное, опечаленное состояние.

– Было глупо надеяться на тебя, – Сэм горько усмехнулся, как делал всегда в моменты, когда ему было особенно тяжело что-то принять, – Ты прав, я не твой сын и мне никогда им не стать.

С этими словами он дернул дверную ручку на себя и выскользнул за дверь приземистого домишки, много лет считавшегося ему родным.

– Нет, Сэмми постой! Я не это имел в виду! – крикнул дядя Майк, будто до него только дошел смысл всего вышесказанного, – Господи, что же я натворил!

Но Сэм уже не слышал его голоса. Перед его взором менялись, пролетали мимо цветочные клумбы, каменистые дорожки, а затем оживленные улицы и пешеходные переходы. Он не заметил, как начал бежать и только что осознал, что несется вдоль проселочных дорог на всей скорости.

А когда остановился перевести дух, тут же рухнул на бордюр у обочины дороги. Легкие горели, сколько же километров он успел пробежать?

Как назло в голове постоянно всплывала мысль, которая теплилась в душе целый учебный год в пансионе. Он засыпал и просыпался с этой мыслью, глушил ею душевные страдания и повторял ее про себя каждый раз, когда был на грани срыва. «Успокойся, ты не один. У тебя все еще есть семья».

Должно быть, эта мысль всплыла именно сейчас, потому что пришло время ее смерти. Осознание того, что все представленное и надуманное им было ложью пришло больнее, чем мог ожидать Сэм.

Ему показалось, что этот день, он запомнит надолго: день, когда он во второй раз потерял свою семью. Произошло это по его вине или нет – он не знал – лишь снова ощущал ноющую пустоту в грудной клетке, словно его лишили жизненно важного лекарства.