Неистовое пламя. Повелитель Тьмы

В данный момент ему было необходимо лишь, чтобы эта боль прекратилась и молоточки, беспробудно стучавшие в его голове уже двое суток, разрушились или, как минимум, прекратили разрушать его сознание.

Директор Форрест уже сутки никого к нему не подпускал: лишь изредка он заходил в его комнату сам с лекарствами или едой. Но второй вариант был еще реже, ведь юноша практически ничего не ел и не пил. Он был не в состоянии даже пошевелиться, а о том, чтобы взять в руки ложку, не могло идти и речи: все его мышцы словно наглухо залили бетоном.

Директор старался ободрять юношу, но настроение Сэма падало каждый раз, стоило увидеть его озадаченное лицо. Директор лагеря явно не понимал, что с ним происходит и не знал, каким образом может ему помочь. В голове Сэма до сих пор вертелся случайно услышанный обрывок их разговора с каким-то учителем, в котором директор Форрест упомянул, что не помнит ни единого раза, чтобы обращение проходило подобным образом. Неизвестный с ним согласился.

После этого Сэм настолько отчаялся, что решил не просыпаться вовсе, уйдя в пучину темноты и обрывочных сновидений.

Он не знал, сколько прошло времени на самом деле, но каждая секунда, проведенная в этой прострации, казалась ему бесконечной. Просыпался он редко и лишь затем, чтобы заснуть снова.

Вечером второго дня директор привел Мэй. Сэм едва видел очертания ее лица, но по голосу убедился, что возле открытого окна с директором Форрестом разговаривает именно она. Его сознание уплывало, поэтому из их диалога он расслышал лишь обрывки нескольких весьма не утешительных фраз.

В измученной голове Сэма звучало это примерно так:

– Кажется… он сейчас спит… Я сам не знаю, что это…

– Это редкое явление… что-то мешает… и мешает пробудиться его силам… мы можем только…

–Ты… уверена в этом?

– Нет, но…. Вряд-ли это связано с обращением, скорее дело в… не точно, но… демон, но это не может настолько сильно… мы ничем не поможем… он должен справиться сам.

Раздался короткий вздох и до юноши донеслось тихое бормотание директора:

– Боги… дайте мне терпения!

Сэм практически сразу провалился в сон.

В таком состоянии ему хотелось лишь превратиться в безвольную марионетку и перестать что-либо чувствовать, поэтому он не придавал значения их разговору ровно до тех пор, пока от этого не стала зависеть его жизнь. Если бы он только знал, что ему предстоит увидеть в своем очередном сне…

***

Сэм снова стоял посреди весеннего поля с белыми подснежниками, у кристально чистого озера.