Города позабытого Детства

В какой он стране? В каком городе? Департамент вызвал её сюда – значит, в этом? Что за город-то?

Маршати чувствовала себя совершенно беспомощной. Хорошо мечтать о Золотой Кайме на крылья, занимаясь вполне привычными делами. А она-то ещё гордилась – ангел! Сильная! Ловкая! И вот… Что она может тут - на Земле?

- Кое-что всё же могу, - прошептала Маршати, стискивая руки. – Кое-что могу…

Все ангелы милосердны. Всем им дано сострадать. Кому-то больше, кому-то меньше, но всем. А иные сострадают очень полно.

Они чувствуют чужую боль и страх, чужое отчаянье, и спешат помочь. И Маршати настроилась на детей города. На их страх. На их отчаянье и боль. Вслушалась и стала отсеивать. Всех, кто дома… Просто наказаны… Больны… На улице – обидели… Потерялись… Ушиблись…

Маршати слушала. Ей нужны были особые детские страхи, боль и прочее… То, что связано с нехорошими легендами этого города… Они есть. Возможно, они рядом… И рядом с ними может быть Башюстю.

Они отдыхали на чердаке старого дома – чертёнок и ангел.

Маршати нашла Башюстю, когда он блуждал по заброшенному, полуразвалившемуся театру. Обитавшая в театре тварь заманила в него группу детей. И самая младшая полтора часа пряталась между перевёрнутыми креслами от ползающей вокруг гадины. Ужас и отчаянье девочки было так велико, что она не могла ни плакать, ни кричать. И эти эмоции будто магнитом притянули Маршати к некогда величественному, а ныне жалкому и унылому зданию. Сперва Маршати не поверила, что кто-то мог туда зайти: колонны растрескались, из них вывалились или были выбиты куски мрамора; ступени тоже искрошились, были заменены на деревянные, но те давно сгнили; из дверного проёма тянуло гнилым кислым запахом.

Театр стоял на отшибе – дорога к нему заросла чертополохом и репьями, асфальтовую дорожку взломали корни деревьев, и Маршати преодолела препятствия до дверей изрядно перепачкав платья, и поцарапавшись.

Башюстю был там. Он тоже умел сочувствовать и сострадать, и к тому же находился неподалёку.

Конечно, не мог не вмешаться.

Он пришёл вовремя. Тварь напоминала гигантского таракана – выгнутое красное с чёрными полосами тело, было жирное и отвратительно блестело в полутьме зала. Она бегала вокруг кресел, засовывая под них длинные волосатые лапы. Видать лапы были недостаточно длинны, потому что достать девочку уродина не могла, и время от времени издавала противный визжащий скрежет. То ли от злости, то ли от разочарования.