Беата умрет последней

Вересковая богиня была потрясающе красива: изящна, стройна, с бледно-золотыми волосами до лодыжек, большими лиловыми глазами, как у олененка, и тонкими чертами лица. Из головы росла пара небольших коричневых рожек, а за спиной подрагивал гибкий хвост, похожий на львиный. Уши богини стояли торчком, словно у косули и располагались на макушке. Человеческих не было. Из-под плотного, темно-зеленого платья выглядывали изящные львиные лапы, покрытые бледно-золотой шерстью, того же оттенка, что и волосы.

Калунна была само очарование и слабо пахла полевыми цветами.

Хрупкий образ ломало только одно: рост богини был около двух с половиной метров, а руки были по локоть испачканы в крови демона, которого она разорвала на части. Поднявшийся на ноги Джеральд едва доставал ей до груди.

Беата сглотнула.

– О вересковая богиня, спасибо, что пришла к нам на помощь. Мы можем идти? Джеральд, пойдем отсюда.

– Подожди. Куда ты вечно убегаешь? Я думала, мы уже подружились, а ты все еще меня боишься, – удивилась Калунна, – я подарила тебе фамильяров, вырастила сад, как ты просила, и защитила от демона.

Беата замялась.

– Я очень благодарна. Особенно за защиту. Но я бы лучше пошла домой. В лесу опасно оставаться.

– Больше нет. Демон мертв, и теперь это самый обычный лес. Тебя что-то беспокоит? Ты выглядишь растерянной, – заметила Калунна.

– Беата ранена и хочет отдохнуть. Позволь ей придти к тебе позже, – попросил Джеральд.

– Э, нет, позже она точно не придет. Скорее сядет на поезд и умчится куда глаза глядят.

Джеральд вскинулся.

– Но наш договор…

– Да знаю я! – нахмурилась Калунна. – Помолчи, не мешай мне делать так, чтобы все остались довольны.

Беата перевела взгляд с одного на другую.

– Что за договор? И какая вам разница, уеду я или останусь?

Интуиция заставила ее насторожиться. Что-то было не так.

Калунна застенчиво улыбнулась. Пошевелила пальцами, испаряя кровь с рук. Затем села, поджав под себя ноги и положив хвост на колени.

– Я расскажу тебе об этом, но чуть позже. Ничего больше не хочешь спросить? Я не демон и лгать тебе не буду. Ты поклонялась мне, а значит, я должна быть с тобой честна. Кстати, я обдумала слова, сказанные тобой на вересковых пустошах. Ты права. Вера, построенная на страхе – черствый хлеб, застревающий в горле. Твоя благодарность и жажда чуда дали мне больше, чем скупые подношения местных.