Голоса мертвых: Птицы

У таких тварей есть свои малые тела: творившая их рука слепила птиц. Разных. Я уже видел такую: синюю птицу, счастье что убивает. Эта была иной: монстр, которому многие племена, в том числе земные, приносили свои жертвы. Кормили их своими телами и временем жизни. Я ведь знаю эту песню на крыше: Поднебесная словно пустыня. Разлетелись пера над землей…

Сколько у этого монстра имен? Ра, Светолет, Колоксай… Солнце. Когда на Земле прекратили существование жрецы, кормившие ее добровольно, она стала действовать обманом, пожирая всех, кто откликнулся – послал к ней свое желание-птицу.

Перед очередной командировкой заглянул к пойманной ведьме. Нанди сидела в камере, пригвождённая к полу серебряными гвоздями, пробившими ей пятки и большие пальцы ног. Ленточки узы на запястьях, а в глазах костры.

– Тебя обманули, Нанди. Призванный из-за предела бог пожрал твоих последователей. Была бы ты там и сама пошла как червячок на корм.

Только улыбается, почти смеется.

– Можешь сказать, ведьма, твое слово меня не ранит.

– Их было много?

– Такой культ проглядели! Ох, смотрел твои вебинары: говорить с ангелами, представлять их птицами. Замещать семейные проблемы светом и любовью.

– Так много?

– Баалит тебя побери! Половина города. Там дети погибли, – не пробирает ее это, и мускул на лице Нанди не дрогнул, – Чуть нашего красавчика Жана не склюнули. Он ведь тебе понравился? Да.

– Твой Жан. Дети. Без разницы. Вот твоя рука, живой металл.

А ведь он кормится тобой, ты этого не видишь, как он впитывает твой пот. Перчатку не ты сделал, она гораздо старше людей. И те, кто разбудили в металле голод, не смогли сделать ничего лучше, чем приручить ее, дать ей форму, цель, сделать полезной. Те, кто разбудил Её… смогли только обуздать… Скажи спасибо, в этот раз все сделал я, в другой придется уже тебе.

– О чем, ты, ведьма? Приносить в жертву людей живой звезде мы не будем.

– Наивный. В ваших застенках холодно.

Но жару… жар я бы уже почувствовала. Для звезд – планет – гарнир.

Ведьма чуть отклоняется назад, гвозди в ее ногах не дают ей отступить, даже упасть. Она смеется, пока я разворачиваюсь и ухожу, захлопывая двери камеры. И только в спину летит радостное и насмешливое:

– Главное, она наелась.

[1] Ангел крыл бывших друзей-фашистов последними райскими словами, а исхудавшего бессмертного Воймира почерневшими крыльями, защищая друга от осколков.