Самый главный Дар

Но имя своё он не любит, так что точно представится другим!

– А откуда он? – Адриан тоже посмотрел на Сеятеля, который стоял на парковке возле своей машины и презрительно-надменно оглядывался вокруг.

– А сам спроси, – хихикнул Евстигней. – Ох и наслу-ушаешься! А я пойду в зал, а то жарко тут! – и он шустро посеменил в открытые двери.

Адриан вздохнул и начал спускаться по лестнице – похоже, Анатолий Киршин или как там он себя зовёт? не собирался идти в библиотеку без особого приглашения.

Адриану он не понравился.

Довольно молодой – даже моложе самого Адриана – тип, с брезгливым выражением лица, вздёрнутыми толстыми губами, мелкими серыми глазками, придававшими его лицу нечто мышиное, и с прилизанными, уложенными лаком волосами. Адриан попенял себе, что судит по внешности и приветливо улыбаясь, спустился с крыльца.

– День добрый. Я Адриан. Как добрались? – участливо поинтересовался он, протягивая руку.

– Кристиан Тольяти, – лениво отозвался гость. Руку он подал важным движением, словно рассчитывал, что её не пожмут, а расцелуют.

– Ну и глушь у вас, навигатор найти не мог, – вздёрнув губу, продолжил он, косясь на свою машину.

Адриан мысленно хмыкнул – Кристиан, это, скорее всего от фамилии, а Тольяти – от имени… не доволен парень данными при рождении, вот и потрудился переиначить. Но ему-то что за дело – пусть хоть горшком назовётся!

Судя по всему, Кристиан ждал восторгов и расспросов по поводу своей крутой тачки. Но Адриан машинами не интересовался, не разбирался в них, и потому, мельком безразлично глянув на блестящее алым средство передвижения, пригласил Кристиана в зал.

Тот слегка налился негодованием от такого пренебрежения, но спорить не стал, пошёл следом за Адрианом.

Прав оказался старый Сеятель, Евстигней Филаретович – на официальной части собрания не было ничего особо интересного. Сухо прозвучали цифры созревающих в сезон Талантов и Даров; гордо и пылко рассказал каждый Сеятель о своём городе и его достижениях, (Адриану пришлось следить за каждым своим словом, чтобы не шокировать гостей небылицами о Яснопольске); да были внесены предложения по некоторым рабочим моментам, таким, как возрастные критерии начала практики и ухода от дел Сеятеля.

Тут уж ехидный Евстигней дал волю языку и разнёс в пух и прах аргументы насчёт своего заслуженного отдыха, а практикант Серёжа Лузин, как самый молодой из всех Сеятелей, горячо доказывал, что мог бы уже самостоятельно выполнять работу, не опираясь на плечо наставника.