Неприятно познакомиться, ведьма

Позвонила история, которая никак не желала меня отвязаться. Посредник отца и все такое. Великолепный черный маг. Гроза всея младых ведьм, а, особенно, одной из них, которой почти два месяца назад уже исполнилось семнадцать! Я не младая!

Как наяву помню: не отрывая взгляда от книги, я вытащила мобильник из кармана в полной уверенности, что звонит Влад — противные звуки его персональной мелодии для звонка служат отличным оповещением. Вежливостью я никогда не отличалась, тем более, в общении с Владом, поэтому и тогда выдала только:

— Что?

Времени — двенадцать минут одиннадцатого.

Влад считает, что в это время я ещё бодрствую?

Ну ладно, да, я бодрствую — сову из меня не изгнать. Но разве не могло случиться такое, что я вдруг стала жаворонком?

Влад в это, пожалуй, тоже не верил: я не умела ни рано ложиться спать, ни петь. Последнее — обиднее всего.

— Здравствуй, — отозвался он.

Резину тянет. Интеллигент. У меня тут, между прочим, самый интересный момент в книжке. Кульминационный, можно сказать.

— И? — поторопила его я.

Влад вздохнул. Может быть, даже взъерошил волосы. Закатил глаза. Потопал ножкой. Беззвучно поплакал, страдая от моего невежества. Но все же расшевелился.

— Почему магпочту не проверяешь?

— А зачем мне ее проверять?

Влад пару секунд помолчал, а потом признался:

— Я отправил тебе цветы.

— Асфодель? — недоверчиво уточнила я. Не слишком верилось в то, что ради меня Влад по-быстрому съездил на греческое кладбище и сорвал букетик этих замечательных цветов, которые иногда называют ещё цветами смерти… и про которые я только что читала.

Их указывали в необходимых ингредиентах. Средневековье прошло, а фокусы с печенью саламандры и перетертой асфоделью остались. Магию да, помогают концертировать — правда, едва-едва. Мы, маги современности, и самостоятельно на такое способны. 

Но вот если бы я решила сварить зелье…

— Зачем тебе асфодель? — насторожился Влад.

— Полынь и мята у меня ещё есть. А зачем мне какие-то другие цветы?

— Поставить в вазу? — предложил он.

— Слишком просто.

Влада я не любила. Во всех смыслах. Но утверждать о взаимности этого чувства не могла. Мало ли, что у него в голове.

— К тому же, у меня нет вазы, — продолжила я. Шустро взглянула на вазу, в которой до сих пор стояли прошлые цветы, и добавила: — С недавнего времени. Хомяк разбил. Опять Татьяна Валерьевна передает?

Татьяна Валерьевна — это мама Влада. Он как-то водил меня с ней знакомиться.