Метаморф 3. Открытый мир

Любая стена была для чудовища невеликой преградой. Что уж говорить, если гаражный бокс для легковых автомобилей был ей всего лишь по плечо?

Горгулья опрометчиво повернулась ко мне спиной, предпочтя сначала схарчить менее жилистую добычу. Она находилась уже на низком старте, когда я ударил всеми щупальцами, разом. Оскаленные пасти вонзились в спину чудовища, прокусывая толстую кожу и выдирая куски алой плоти вместе с сухожилиями. Оглушительный рёв боли был ещё более устрашающим, чем боевой клич горгульи, а я между тем повторил попытку удара.

Мне отлично было известно, что такими комариными укусами тварь не проймёшь, так что в этот раз я готовил к бою смертельный яд.

Резко развернувшись в мою сторону, горгулья рыкнула, опускаясь в боевую стойку. Верхние щупальца прошли мимо цели, а хлестнувшая по нижним отросткам лапа едва не отсекла их оба, ко всем чертям. Я скривился от укола боли. Между тем, горгулья на этом не остановилась и перехватила верхние щупальца лапой, потянув меня на себя.

Я не стал ей препятствовать, вместо этого рванув с места, как гепард.

Ударив головой с разбегу, я столкнулся с крепкими костяными пластинами на груди чудовища. Чёрт, как я забыл-то, что эта тварь - бронированная? Полуоглушённый, я отступил на пару шагов, от сильнейшей отдачи.

Горгулья качнулась вперёд, обхватывая меня лапами за спиной, словно задалась целью сломать мне хребет. Мы вцепились пастями друг в друга, захрустев собственными костями. О применении яда я уже даже не помышлял.

Горгулья была противником, способным заставить меня забыть о сложных приёмах.

Однако она оставалась всё так же уязвима к той способности, что и делала из меня метаморфа.

Потянувшись сознанием вперёд, я коснулся чужих живых клеток, игнорируя дискомфорт и жжение от негостеприимной атмосферы Земли. Моя воля заставила чужие клетки подчиниться себе, обращая часть тела чудовища – в продолжение моего собственного. Моих способностей было категорически недостаточно, чтобы подчинить тело врага себе целиком, тем более на Земле.

Однако мне не было необходимости заходить сейчас настолько далеко.

Я просто вырвал из горгульи часть её грудной клетки, вместе с рёбрами, ключицей и ещё бьющимся сердцем. Со стороны это выглядело так, словно я выдирал кусок трухи из прогнившего до самой сердцевины дерева. Однако причиной такой лёгкости было лишь то, что волокна чужой плоти сами по себе отцеплялись, отпадая от оставшегося за горгульей тела.