Петербургские истории

Комары, кстати, меня почти перестали беспокоить – так, облетят разок, да убираются. А ведь я тогда обратила внимание, что в мою первую поездку бабушка меня всю намазала, а сама себе только по рукам пару раз мазнула. Обратила, но отвлеклась и забыла. А теперь вот и я сделала так же. В общем, осенние комары нам почти не мешали, а когда мы первый ритуал провели – и вовсе исчезли.

Где-то в девятом часу, судя по Солнцу, на тропинку вышел крепкий дядька с обветренным лицом. Одет прилично, но без изысков, стрижка короткая, но не как у бандитов.

Вместо сумки или портфеля – кожаный черный рюкзак, как сейчас модно. В общем – приподнявшийся работяга. Вышел на поляну, остановился. Осмотрелся. Улыбнулся:

– Доброго дня, сударыни.

О, как!.. Вежливый.

– И тебе, человече, – кивнула ему бабушка, – с чем пожаловал?

– Беда у меня. Вам про нее Кирилл недавно рассказывал.

Кирилл?! Ах, да! Мельникова же Кирилл Юрьевич зовут!.. Я и забыла. Выдохнула, сосредотачиваясь: не время рефлексировать, надо работать.

– Как же, помним, помним.

Проходи, садись.

Мы расселись на бревнышке. Бабушка по-особому посмотрела на мужчину:

– Твою беду Каиновой печатью называют. Проклятие старинное, родилось, когда первые христиане появились. А до них, говорят, еще иудеи подобное накладывали.

– Это можно убрать?

Бабушка чуток подумала и кивнула:

– В твоем случае – можно. Похоже, на отце твоем гниль в крови закончилась. Впрочем, сейчас все посмотрим. Снимай все до белья, включая украшения и крестик, и ложись на алтарь.

Мужик без возражений разделся и лег на камень.

Поворочался, устраиваясь:

– Ух, ты! Теплый!..

Я расставила статуэтки богов и прочие предметы, подкинула угля в жаровню.

– Алтарь холодным не бывает, – бабушка окурила его по часовой стрелке пучком трав, кивнула мне и начала ритуал:

– Invoco gli dei e i poteri superiori! Lascia che la verità sia rivelata in questo luogo, che i misteri ei segreti siano rivelati[2]…

– … Nascosto dal tempo, dimenticato dalla memoria umana[3], – я подхватила речитатив заклятия, сливаясь спримой в единый ритм, – noi, i discendenti degli dèi, ci appelliamo alla memoria del sangue, ci appelliamo ai signori del Tempo! Si apra il nascosto, si ricordi il dimenticato![4]

Бабушка нарисовала на теле мужчины знаки вопрошения, окропила вином и плеснула немного в огонь.

Появилось уже знакомое ощущение присутствия высших сил.

– Aiuto, grande del grande! Questo mortale ha espiato la colpa della famiglia, chiede misericordia e purificazione[5].