Петербургские истории

Я специально дома посмотрела способы открытия кладов без порчи стенки, иначе нам с тобой не справиться: обычным инструментом и подвал разрушим, и домик повредим. А обратно замаскировать у нас с тобой ни сил, ни умений не хватит. Так что, попробуем одну ухватку… ее твой троюродныйпрадед Антонио Джордано использовал, когда в лихие годы в чужих краях клады искал.

– Это какой еще прадедушка? Ты раньше не рассказывала, и в дневниках он не упоминался.

– Он – бастард твоего пра-пра-пра-пра-прадеда, Ипполито, – бабушка загибала пальцы на каждом «пра», чтобы не запутаться, – от одной маркитантки, из цыган.

Сына он признал, выделил в младшую ветвь, поэтому считается троюродным. Фамилию дал другую, чтобы люди зря не спрашивали. Дар, правда, толи из-за внебрачной связи, толи из-за цыганской крови матери, преобразовался у парня в нечто, совершенно отличное от нашего. Тони пошел в моряки, но больше не по морям плавал, а всякие редкости и сокровища искал. Правда, все к нам, в род привозил, особенно, если находки к магии относились. Ну, и коммерческая жилка у него была – дай бог иным евреям. Чтобы дар на сторону не ушел, Ипполито его на одной из младших племянниц женил, родство это дозволяло. Когда Антонио вышел в отставку, все свои карты и руттеры[1], все

бортовые журналы и дневники домой привез. Ты до них не добралась, потому что и остального тебе читать лет на десять лежит. Да и я сама их в юности только наискось проглядывала, все руки не доходили. Только вот сейчас вспомнила, что прадедушка Ипполито об этом упоминал, и разыскала.

– Это да, – я вздохнула, – очень уж много всего читать, да и, ведь не просто надо читать, надо разобраться, что к чему. А это вдвое больше времени занимает.

– В каждом роду свои архивы волей-неволей собираются, – бабушка помогла мне приготовить ужин, – ничего не поделаешь. Салат будем маслом заправлять?

– Да, конечно. Сметаны немного, только на борщ.

– Она уже какая-то, на грани, – бабушка заглянула в баночку.

– Пока нормальная, я проверила. Если испортится, оладушков напеку. Муку, соду и яйца мы привезли.

– Хорошо.

Мы поужинали. Бабушка молча ела, о чем-то размышляя. Я решила не мешать. Потом отправилась мыть посуду к колодцу, используя остаток солнечного света и кипятка из чайника. Стоило мне приступить к делу, из колодца вылез Бульк.

– По здорову, хозяюшка, – он уселся, свесив ноги наружу.

– Здравствуй, Бульк.

– Что-то быстро вы сегодняповечерили.