Где бы ты ни был

Слышал новости о пропавших без вести? Думаю, какая-то часть этих исчезновений связана с такими вот спонтанными импульсами, приложенными в нужное время в нужном месте. Вышел за хлебом, раз — и ты чёрт знает где… А основная задача устройства у тебя в руках — вычислить координаты точки в буферном измерении, связанной с местом, куда ты хочешь отправиться.

— Миша, не пугай парня своими страшилками, — Таня с укором посмотрела на своего коллегу.

— Ничего, он не из пугливых, — и Гена увидел, как дядя Миша ему подмигнул из-за тёмных стёкол очков.

— Ну, что, Гена, будешь с нами сотрудничать? Хочешь быть летучей рыбой?

— Я? — только и смог вымолвить Гена. — А что от меня нужно?

— Хм… — пошевелил губами учёный. — В меру летать, участвовать в тестах, придумывать нетривиальные сценарии…

— Хочу! — сказал Гена и спохватился. — А как же мама, папа?

— Я уже всё уладил, — ответ дяди Миши был твёрдый и однозначный.

— Да! Хочу, хочу быть летучей рыбой! — воскликнул мальчик, не узнавая собственного голоса.

— За нового сотрудника! — воскликнул кто-то из учёных.

— Ура! Ура! Ура-а! — зычный хор, казалось, было слышно в каждом уголке жаркой пустыни. С каждым выкриком сердце Гены сладостно замирало в предвкушении новых приключений. Впервые за многие годы он чувствовал себя настолько живым.

Миша стоял перед идеально чистым, без единого пятнышка налёта, зеркалом в ванной своей квартиры и угрюмо смотрел в своё отражение. По ту сторону стекла на него с не меньшей угрюмостью смотрел форменный бомж, да ещё и в одном нижнем белье.

Вернее, угрюмое выражение принимала только одна половина лица. Левую половину украшала внушительная гематома, закрывшая глаз и тянущая свои синюшные лапы почти до нижней челюсти. Правая щека была будто стёсана наждачкой, кое-где из кровоточащей кожи торчали острые рыжие камешки. Мужчина двумя пальцами вытащил один из них и, повертев перед носом, швырнул в раковину. Осколок со звоном ушёл путешествовать по местной канализации. Стоило для начала помыться. Кряхтя от боли в ушибленных мышцах, он залез в ванную и включил душ. Горячая вода беспощадно защипала ободранную спину.

— Женя, твою мать… — прошипел Михаил.

Сейчас, когда среди ночи он смывал с ободранного тела грязь и кровь, идея утаить от давнего друга участие его собственного сына в тестах уже не казалась учёному такой уж гениальной. А эта сцена со спаиванием главы семейства, разыгранная на дне рождения Гены, вызывала отвращение и стыд.