Озеро во дворе дома

Сцена прямо из готического романа ужасов о вампирах, герой – простофиля – дурачок, ему прямым текстом толстые намеки делают, а он не обращает внимания,  и обязательно вляпается в самую опасную ситуацию, грозящую неглубокой могилой в конце повествования.  Оставалось надеяться, что дуракам всегда везет, в огне не тонут, в воде не горят, а укусы вампиров для них не страшнее укусов местных комаров. Почешется и тут же забудет.

– А вам – не страшно?

– Не, мы – местные, привычные, и потом ходют на втором и третьем, а на первый этаж не спускаются.

– Соседи будут?

– Какие соседи? – тетка скривилась. – Это летом, еще приезжают, полазать тут по терикам и провальцам, как их, исктремалы, вечно в пустоты проваливаются, а осенью и зимой гостиница пустая, по ночам в гостинице страшно оставаться, так пусто, хоть волком вой, и тетка неожиданно завыла: у-у-йо-у. Волчье завывание у тетки-администраторши вышло так правдоподобно, что он вздрогнул, шерсть на загривке стала дыбом, и нестерпимо захотелось спрятаться.

Лау обшарил глазами полутемный холл, в котором, кроме стойки администратора да пары стульев, ничего не было. Тетка же продолжала самозабвенно выть, то повышая, то понижая голос: у-у-йо-у, у-у-йо-у, у-у-йо-у! Неожиданно на улице раздался громкий собачий лай. Тетка мгновенно прекратила выть, словно невидимый щелкнул тумблером, отключая звук в динамиках аудиосистемы,  взяла заполненную анкету и протянула ключ с деревянной култышкой на кольце.

– Второй этаж, комната тринадцать.

Если лампочка не загорается, стукните по выключателю. Только не очень сильно!

Лау взял ключ и рассмотрел култышку. Это оказалась грубо вырезанная фигурка человечка на кресте.

Администраторша, увидев, что он с любопытством  рассматривает деревянную фигурку, пояснила:

– Это наш, последний дериктор, царствие нему небесное, баловался, фигурки вырезал. Любимая тема: сусики на хресте. Бывало, запрется в кабинете, и целый день ни гу-гу, подойдешь на цыпочках к кабинету, послушаешь возле двери, а там тишина, словно могила разверстая на кладбище поджидает, и тьма на мягких лапах готова броситься на тебя.

Обмочиться можно. Вечером дериктор уходил и строго наказывал, чтобы уборщица в кабинете ни в коем случае не убирала. Он, мол, сам полы моет. У него на столе ценные документы какие-то, вдруг стронет с места или переложит, а тут проверка на носу и не сможет их найти.

Он мягко вклинился в монолог тетки:

– Не дериктор, а директор.