Призрак

Хорошо ведь? – усомнился Данилюк.

- Ну кому как. Ты ведь не оживешь, а переродишься. И при этом потеряешь память. Снова придется учиться говорить и ходить на горшок. Если вообще родишься человеком, а не тараканом каким-нибудь. Лично я предпочитаю еще немного пошастать. В доле призрака есть свои приятности, знаете ли.

- И долго это шастанье будет продолжаться?

- Это уж как получится. Обычно быстро заканчивается. Но некоторым удается протянуть довольно долго.

- Насколько долго?

- Знаете, кем я был при жизни, юноша? – хитро прищурился Тряпочкин.

- Кем?

- Коллежским асессором.

- Кем?.. Кем-кем?! – дошло до Данилюка.

- Вот именно. Ваше высокоблагородие, так сказать. Я уже больше ста лет в таком вот виде.

- Ничего себе, – подивился Данилюк. – А много вообще на свете таких вот, как мы?

- Бродячих призраков-то?

- Ну да. Не все же после смерти вот так... шастают? Тогда бы призраков вокруг было больше, чем живых... а я за день видел всего нескольких.

- Вы правы, юноша, мы с вами и нам подобные – исключение из правила.

- А мы-то с вами почему здесь?

- Да кто ж его знает... – вздохнул Тряпочкин. – Я на той стороне ни разу не был, в этой механике толком не разбираюсь. Хотя вы, молодой человек, раньше времени не переживайте. Просто потерпите немножко. Некоторых забирают с задержкой. Через несколько часов, а то и дней. Вы ведь точно умерли, окончательно? Может, вас просто еще можно реанимировать? Такое случается.

- Не, там вообще все всмятку, - мотнул головой Данилюк.

- Ну тогда просто подождите. До похорон хотя бы. Вот если и к тому времени никто за вами не придет... тогда начинайте беспокоиться.

Тряпочкин предложил покинуть здание с другой стороны. Скорее всего, голодные духи уже ушли, но есть шанс, что они по-прежнему сидят там, подстерегают. Лучше не рисковать.

Данилюк пока не очень свыкся с тем, что он теперь дух. Огибал предметы мебели, сквозь двери и стены проходил осторожно, пробуя сначала рукой, как холодную воду.

Он даже не перебирал ногами. Просто плыл вперед, словно несомый ветром. Ступни его при этом то слегка погружались в пол, то чуть над ним приподнимались.

Настенные часы в одной из квартир сказали, что сейчас половина четвертого ночи. Самое глухое время суток – все «совы» уже уснули, никто из «жаворонков» еще не проснулся.