Могндоэфрийская ваза

Обнаружены множественные повреждения – трещины в стекле; предположительно, при выполнении последней по времени реставрации фрагменты были собраны в ошибочном порядке; отсутствия каких-либо фрагментов не наблюдается; рекомендуется провести углубленную диагностику на профессиональной аппаратуре с дополнительными функциями.

Пусть Шени не собиралась заниматься реставрацией, и с вазой она завтра утром расстанется, все равно было досадно. Похоже на головоломку, и ответ вроде бы лежит на поверхности, но в то же время ускользает от понимания.

Без диагноста ясно, что осколки склеены неправильно, однако при этом они идеально состыкованы, «Мирал» не обнаружил ни одного зазора – почему?

В лучах вечернего солнца ваза была еще прекрасней, чем при дневном свете: прохладный хрустально-зеленый мир, потаенная глубь омута, пронизанная, словно перламутровая раковина, фиолетовыми, розовыми, золотистыми переливами.

Эта красота вызывала тревожное ощущение – необъяснимое, если не всматриваться в искаженные трещинами рисунки, и острое, как физическая боль, когда всмотришься.

Катастрофа, которая даже не надвигается, а уже нанесла удар.

Запертое в стеклянных гранях время застыло, словно вязкий мёд, но еще есть шансы спасти этот зыбкий раздробленный мир – для этого надо вернуть ему гармонию, собрав осколки в правильном порядке.

Шени помотала головой, стряхивая наваждение. Ваза просит о помощи – это уже глюки начинаются... Хотя она, в отличие от Джаспера, никакой опасной дряни не употребляла.

Это всего лишь неодушевленный предмет.

Да, но произведение искусства – всегда нечто большее, чем неодушевленный предмет.

Она с сожалением вздохнула, потом фыркнула: похоже на киношную сцену романтического прощания! Убрала вазу в прозрачный защитный футляр, включила поле. Глазок индикатора на поцарапанном основании два раза мигнул, но все-таки зажегся. Перед тем как спрятать футляр в коробку из-под чайника, посмотрела в последний раз – и решила, что смогла бы, пожалуй, ее отреставрировать.

Почти наверняка смогла бы.

Для этого надо не только видеть вазу, как объект, но и воспринимать ее, как нахлынувшую волну, во всей совокупности ощущений и впечатлений. Обычно это чувство возникало у Шени, когда ее сильно захватывал процесс рисования. Здесь предстоит не нарисовать, а сложить мозаику из осколков с готовым рисунком, но принцип тот же, и самое главное – она уже почувствовала, какой ваза должна быть.