Могндоэфрийская ваза

Однажды Лаури попросила свой портрет с натуры, а потом расстроилась: «Во мне должно быть что-то готичное, вампирское, недосказанное! А здесь я какая-то милая домашняя девочка, совсем не то...» «Я же говорила, портреты людей – не моя сильная сторона, – примирительно ответила Шени. – Лучше закажи кому-нибудь другому».

Изумрудно-радужный мир вазы не был добрым – зато он был интересным, манящим, затягивал в очарованную даль, уводил в мерцающие стеклянные дебри по сотне дорожек сразу. В этом было что-то общее с миром нидья, или нидьячи – волшебного народца из сказок и древних преданий.

И, наверное, поэтому Шени не ощущала вазу как чужеродное изделие: пусть ее изготовили представители нечеловеческой расы на Лярне, искусство – это сверхсистема, которая включает в себя и то, и другое, и третье, и все сразу. Если ты внутри этой сверхсистемы, которая подобна мировому океану, если ты – ее частица, у тебя есть возможность попасть туда, куда иными путями не попадешь.

Среди филигранно-изящных деталей рисунка не было ни одной пары совпадающих, в этом Шени окончательно убедилась, прогнав трехмерный снимок через анализатор. Но в изгибах линий и цветовых переливах угадывался изломанный внутренний ритм, и если уловить, каким он мог бы быть, если бы вазу не разбили – а она, похоже, на ощущениях уловила – есть шансы решить эту задачу.

Первый этап – разделить виртуальную модель на осколки, второй этап – собрать их в правильном порядке.

Она плотно закрыла жалюзи и повесила на окна светонепроницаемые шторы. Сеть отключила, на всякий случай запустила локальную антихакерскую глушилку, чтоб уж точно никто не подсмотрел, чем она тут занимается.

Установила себе срок: если до послезавтра ни на шаг не продвинусь, отнесу в полицию.

Космопол наверняка уже разобрался с последствиями того ЧП, а она, никуда не денешься, нарушает закон.

Светало, когда Шени с сухими покрасневшими глазами, ошалев от бесплодных попыток, от бессонной ночи и от хитросплетений могндоэфрийского узора, выбралась на улицу и побрела, как сомнамбула, по набережной.

Ей нужен крепкий кофе и что-нибудь съесть, а потом – вернуться в студию и продолжить эксперименты.

Дома тонули в предутренней синеве. Декоративные крабы в витринах дремали, мерцая зыбкими огоньками, уже не такими яркими, как в ночные часы. Зависший над крышами мобильный фонарь тоже убавил мощность.