История лаборатории: Зимний детектив.

Ты ведь не можешь понять, превратился ли он во что–то? –обратившись к девочке, поинтересовался комиссар. Та в ответ, оторвавшись от яблочного торта, покачала головой. – Ну вот. Подумай об этом, Мелир, и не робей. И не таких сажали. Или ты забыл уже, что Лендал республика, псов тебе под одеяло, Мелир?

 – Никак нет, господин комиссар! – тут же отозвался Мел.

 – Ну вот и хорошо. Перед чинами не робей, но осторожен будь.

 – Как прикажете, господин комиссар.

 – И еще. Если дело важное ты, конечно, за шар не хватайся сразу, но все же отвечай.

 – Прошу прощения, господин комиссар, но боюсь, что мой шар сломался.

 – Вечно так с этой новомодной ерундой. Ладно, ступай.

 – А что насчет меня? – подала голос Кет, все это время так и просидевшая на стуле для посетителей.

 – Тебя? Какое мне дело, кого Мелир использует в качестве информаторов. Лишь бы под ногами не мешались и куда не следует нос не пихали. Идите оба. Ночь уже, – отозвался комиссар, уже полезший в карман, вероятно, за табакеркой.

 – А как же вы,  – осторожно осведомился Мел.

 – Здесь посижу. Тоска по работе заела, – огрызнулся Фил.

 – Ну и что же ты думаешь о том, что комиссар сказал? – уже на улице обратилась Кетрин  к милиционеру.

 – Да вечно он подозревает магов или власти, а тут одно на другом сошлось, – отозвался Мел.

 – Но ведь согласись, что логика в его рассуждениях есть. Да и Кристилла не стала бы наговаривать на свою мать просто так.

 – Сколько помню, Кристилла говорила, что она пробовал искать Сивикуса с помощью магии но ее поиски ничего не дали,  а ты говорила…

 – Заклинание поиска и так не шибко надежная штука, а уж сбить след и вовсе плевое дело, – возразила Кет, – во всяком случае, для столь могущественной женщины как госпожа Маркенса это уж точно не составит труда.

 – Розетт, а ты и правда не можешь определить, есть он там или нет? – отчаявшись, обратился к девочке капитан Керлендерского управления. 

 Однако та ничего не ответила, уткнувшись в  милицейский полушубок.

Быть может Розетт и была  реинкарнацией умершей дочки своего почившего дедушки, пусть она ничего и не помнила о своей прежней жизни, но все же при это была, пусть и не совсем обычным, но все же, ребенком. И уставала так же, как и все прочие дети.

 – Эй, стой! – крикнул Мелирленс катящимся по площади санкам, – да стой же ты!

 В санках оказались седоки, но все же возница остановился.