Комплекс Бога

Но стоило внимательнее разглядеть вошедшего, как в душе разлилось воистину божественное наслаждение. Похоже на безусловную любовь, какую приписывают Богу. Так же, как опускает на грешную землю, она возносит к небесам.

Негромко и спокойно Михаил произнёс:

– Ты всё-таки пришёл.

Осрамлённый неподобающей реакцией на свой счёт, Леонард так и не отошёл от двери. Глядел из мрака волком. Пристально. Казалось ему, будто волк отныне – Михаил. Изрядно поломанный, приятель слишком быстро вернулся в строй.

Преумножил всё, чем обладал, буквально щёлкнув пальцами. Непоколебимый и всемогущий. Он был готов убить себя, но не изменить себе. Более того, оказался способен на подобный манёвр.

Леонард тайно мучился. В одночасье показалось – сейчас лично явился за своей погибелью. Только научившись заново говорить, ещё прикованный к больничной койке, властитель дара убеждения непременно воспользовался главным оружием своим – словом. Распорядился достать обидчика из-под земли. Только секта успела переехать, схорониться.

Вскоре хозяин обречённых душ сам нашёл врага, наткнувшись на объявление воскресной школы. Вот и явился один. Без прислужников. Без каких-либо оправдывающих риск намерений. Чувствовал в происходящем непостижимую величественность околобиблейского сценария, пока Михаил – огромное, тихое счастье.

Визитёр дошёл до середины кабинета, но к столу всё-таки не подошёл. Половину души его снедала злость, вторая же заражалась вселенским спокойствием. Леонард сжал кулаки.

– Что б ты знал, я никогда не присягну тебе. Мне не нужно твоё прощение.

Укол огорчения был мимолётным и таким мягким, что, можно сказать, это выстрелило больное колено. Великое не гнетёт низменное.

– Тогда, может, тебе нужен совет? Помощь?

Леонард ядовито оскалился:

– Уж разберусь. Без клоуна в рясе.

Отец Михаил расплылся в улыбке. Желание примерить одежды первых слуг своих, священников, до сих пор не возникало. Выдавать себя за другого? То было бы лицемерием – по дьявольской тактике.

Однако так приятно – противник хорошо запомнил его слова. Значит, они дошли до сердца.

Два охотника – две жертвы. Калека лениво разглядывал Леонарда на предмет оружия. Жаль – мысли не прочесть. А тот как смог:

– Я не убью тебя. Я тебя уважаю, – сглотнул. – Но предупреждаю – не ищи меня. Ты ничего мне не сделаешь. А если попытаешься – пеняй на себя. Потому договоримся: ты – со своими, я – со своими. Уж защити их.