Не по плану

Мне очень не хватало любимой двоюродной сестренки, и через год мы с родителями поселились у бабушки, которая, как оказалось, жила совсем рядом с твоими новыми родителями. И однажды увидел тебя на детской площадке. Ты могла бы даже называться Клеопатрой и жить с новыым родственниками где-нибудь на окраине, у леса – я знал, как ты выглядишь, и всё равно нашёл бы.

– Как это я... не Маша? – девушка не верила тому, что слышит. – И мои родители мне чужие? А братья или сёстры у меня есть?

– Сейчас ты, конечно, Маша.

И у тебя есть семья. С этим никто не спорит. Просто у тебя сейчас всё не совсем по-настоящему. А в настоящей жизни у тебя есть я, твой самый близкий родственник.

– Нет. Не верю я тебе. Имя у меня своё, родное. Самое настоящее. И родители самые любимые. И вообще...

– Если хочешь, я поступлю в твой институт, и мы будем учиться вместе. Мне друг недавно рассказал, что у вас там газета своя есть, и рабочих рук не хватает.

– Серёжа – твой школьный друг? Но он же не из нашего города.

– Мы с ним учились вместе раньше, когда я ещё жил с родителями за сотни километров от тебя. А после переезда только созванивались. Что скажешь? Помощь нужна?

– Конечно, нужна. Приезжай, жду с нетерпением.

Маша положила трубку. В голове сотни непонятных кусочков воспоминаний наконец-то начали складываться в общую картину.

Девушка поняла, почему мама всегда выглядела растерянной и напуганной при встрече с друзьями или родственниками, почему уводила Машу с детской площадки, только завидев соседей.

В памяти всплыл странный запрет родителей: они не разрешали дочке даже открывать секретный ящик письменного стола, где папа хранил документы. Маша вспомнила и то, насколько не любила её мама бесконечные праздники в детском саду и школе, на которые полагалось приглашать родителей – стеснялась того, что выглядит не слишком молодо. Даже на долгожданный школьный выпускной этим летом родители не пришли по той же, как тогда казалось Маше, надуманной причине.

Её любили.

Любили и берегли от этой обжигающей, разрушительной правды, способной разрушить маленький идеальный мир, заботливо созданный для неё близкими.

Часа два Маша прокручивала в голове разные варианты своего "настоящего" имени, и не могла понять, кто и зачем решил прицепить ей такой странный аксессуар. Ей невероятно нравилось и ласковое, но строгое "Марья", которым наградил её домовой при первой встрече, и мягкое "Машулька", горячо любимое школьными подружками.