Холодный

В длину сели отлично, да и застегнулись без особого труда, а вот остальное так обтянули, что шаг шире страшно сделать. Пока бежал, вспомнил все известные мне ругательства и тысячу раз корил себя, что к людям решил нарядиться. На што? Лучше уж в свободных портках, чем в этом. Тьфу…

2.3 Вот и город

Когда я добрался до города, может потому что немного отвлекся от дум, уже не так опасался контактов с людьми. Хотя, если быть честным с собой, привычная напряженность до конца меня не покидала. Относительно спокойно нашёл аптеку, ориентируясь на порывы ветра, доносящие стойкий запах лекарств.

Большая чистейшая стеклянная витрина, как в мои времена у швейных лавок была, только тут вместо модных платьев, вывески просвечивают с надписями и картинами. Над входом светящаяся вывеска – та и вовсе придала какой-то робости. Не мой это мир. Не мое время. Но делать нечего, нужда. Перемялся с ноги на ногу да вошел. Ничего ужасного кроме ударившего в нос разнообразия запахов, бесспорно взявших первенство у удушливых запахов городской улицы, не произошло. Я прошел прямо по проходу к впереди стоящей за прилавком девушке.

– Мне лекарство нужно. Вот это. – Передал я листочек от Михалыча молоденькой аптекарше.

– Секундочку. Все есть. С вас полторы тысячи рублей. Расчет наличными?

– Деньгами, а хочешь, золото отсыплю. – Улыбнулся я неловко.

– Золотом, к сожалению, не принимаем. – Заулыбалась девушка.

– Ну тогда принимай, пересчитывай. Высыпал я на прилавок свое богатство из кошелька.

– Хорошая шутка. – Улыбнулась мне продавщица. – Ну и раритета тут у вас! Сохранились же бумажки. Уже два раза после деньги поменялись. Такие крупные... И не жалко, что пропали? Или на память?

– На память, – нашелся я, видя, как девушка ловко выбирает синие бумажки по пятьсот, которые мне тогда всучил Михалыч. – Давайте вот этими новенькими.

– Как изволите.

Вообще очень вежливая, душевная барышня. Поинтересовалась, ничего ли я не забыл, возможно, намекая на возраст... Даже перечислила, как понимаю, самое потребное.

Кое-что купил, раз уж в городе. И сиропы ту всякие и еда даже есть. Все растолковала. Вдвойне спасибо Михалычу: открыл глаза на сколько я сейчас выгляжу. А то я бы себя так юнцом рядом с людьми и ощущал, – как говорится, на чем остановился, на том и замер... Я, как положено старцу, чтобы подбодрить девочку, ответил:

– Ничего, деточка, спасибо. Обязательно ходить только к тебе теперь буду. – И одарил её улыбкой.