Холодный

Видя её беспомощное состояние все изначальные мысли о том, чтобы привязывать её, сошли на нет. Да и к чему привязывать? Вокруг лишь естественные стены пещеры.

Бросил веревку у корыта. Пошел за котелком. Уже седьмой по счету, а в корыте воды только на полторы ладони набралось, но и того хватит. Проверил воду в котелке. Как раз нагрета несильно. Перенес и оставил рядом на каменном выступе, обмыть.

Одежу её я ещё когда повреждения осматривал порвал. Она висела на ней рваной ветошью, держась лишь на плечах. Сейчас я избавился и от последней, местами припёкшейся к телу ткани.

Застираю в ручье. На тряпки да завтрашнюю перевязку, коли доживёт, пойдёт.

Пошел за девушкой. Бережно поднял. Положил её в корыто. Оно у меня добротное, — сам из дуба выстрогал.

Теперь хоть меняй его. Дерево её запах и кровь впитает.

– Ого, да ты у нас красавица была. Юная ещё совсем, – в первую очередь смыв кровь вперемешку с комьями грязи с лица, удивился я, определив за синяками, довольно нежные черты лица.

Горько усмехнулся…

– Как я тогда, — до того дня.

..

Дотронулся до её отмытого личика, черты которого раньше явно радовали глаз.

Сейчас её вид внушает отвращение: разбухшие губы, отекшие почерневшие глаза, которые она навряд ли сможет открыть если очнется. Даже завязывать нет смысла. Сразу же как умыл, наложил на них компресс с подорожником. Глаза вызывают особое беспокойство: сможет ли девочка видеть с такими повреждениями?

Все тело в синих, бурых пятнах и порезах, проглядывающих сквозь грязь.

Забеспокоилась, когда воды на тело полил.

Но больше как водой, промыть раны нечем, а в них чего только не набилось. Крупных пореза всего три, но и они некритично глубокие. Повезло девочке, что раны не рваные и не колотые. Конечно, боль болью, а щипает наверно от воды нестерпимо. Повезло её, что она без сознания.

Усердствовать с мытьем разумеется не стал. Сделал все максимально быстро, аккуратно. Обтер остатками рубахи и положил на свою каменную лежанку, предварительно застелив её чистой тряпкой, которая раньше служила кому-то покрывалом.

По-хорошему всё-таки связать бы надо, чтобы обездвижить. Ту же ногу подозрительно опухшую к палке привязать. А вдруг ещё с лежанки упадёт, пока меня рядом не будет!

Но как? Живого места же нет! Ладно, пусть так лежит, очнется всё равно не сегодня. Придётся ни на шаг не отходить, страховать.

Лежит, все так же стонет. Лекарств и трав у меня нет. Мне-то они ни к чему. Ладно хоть подорожник по пути из оврага прихватил.