Чешуя

Впервые за многие годы Полоз почувствовал, как немеют губы, а по спине бегут мурашки. Это страх.

Полоз оскалился. Со страхом можно бороться только яростью. Уничтожить тварь!

Существо пробежало пару шагов и рассеялось. Но не исчезло: кружило где-то рядом, мерзко хихикая. Надо поймать его! Надо непременно убить эту тварь!

Из стены проросла половина существа. Из того места, где должно быть лицо, высунулся длинный раздвоенный язык. Таких тварей не бывает, это что-то кошмарное из забытых снов...

Полоз не дал себе времени испугаться.

Кинулся к монстру. Врезался в стену. Упал. Пружинисто вскочил и развернулся к Руслану.

— Видел?!

Руслан смотрел на него с отчётливым испугом.

Полоз заставил себя усмехнуться:

— Не бойся. Я же не псих — нужен ты мне. Мне бы тварь поймать!

Всё внутри Полоза кричало: убей его! Соблазн был так велик. Избавиться от этого сопляка прямо здесь. Раз и навсегда. Чтобы никто не покушался на единство Змей. Чтобы Кобра осталась Коброй. Чтобы всё осталось так, как есть.

Но нельзя. Это глупо. Неосмотрительно. Остынь, Полоз.

Руслан зажмурил правый глаз и сказал:

— Вон там что-то светится. Пошли посмотрим?

— Давай! Центр “грибницы” должен светиться.

Мысли путались. Надо найти центр “грибницы”. Надо поймать тварь. Надо что-то сделать с разноглазым парнем, который шёл рядом.

Полоз стискивал нож и держался изо всех сил. Только бы не сорваться. Нельзя. Сейчас нельзя.

Длинный-длинный коридор полнился стуком, шорохами и шепотками. Тварь то и дело прорастала сквозь стены и дразнила Полоза неуловимо знакомым обгоревшим лицом и дырой в горле.

Поймать эту погань стало вопросом принципа, но, увы, тварь уворачивалась. Он дважды почти поймал её, но мерзкая дрянь растворялась, и Полоз только отбил себе плечо, кидаясь на стены.

Наконец коридор закончился комнатушкой, набитой толстыми корнями, шевелящимися отростками и ломаными ветками, поросшими зачатками грибов. Всё это пробивалось сквозь бетон и останки коммуникаций, тревожно мерцало и разбрасывало споры.

Гадость!

Полоз выхватил мешочек со смесью соли и пороха и начал посыпать ею “грибницу”. Руслана пришлось поторапливать: он то ли залюбовался на эту тварь, то ли — вот дурак! — пожалел её.

Едва смесь попадала на тело “грибницы”, свечение начинало медленно, но неотвратимо угасать. Так ей и надо. Никто не может похвастаться тем, что безнаказанно пытался запугать Полоза.

Комната быстро приобрела совершенно обычный вид.