Молчание Сабрины

Рядом располагалась ниша, заклеенная выцветшими афишами, – в ней между своими номерами некогда курили танцовщицы и певицы, но теперь, прислонившись к стене, в грязи сидел сломанный деревянный манекен.

Землю в переулке покрывал толстый ковер опавших листьев, в котором проглядывал сметенный сюда с Бремроук мусор: ржавые консервные банки, клочки газет, труп кошки.

Пустое Место стучал зубами от… холода, а Манера Улыбаться что-то легкомысленно насвистывал, пытаясь не выдать, что ему также не по себе.

Как говорил тот, кто послал их сюда: «Шут трусоват, трус шутоват»…

Фортт и Гуффин, вроде как, были в переулке одни, но при этом в кучах листьев у стен то и дело что-то шевелилось.

– Мне здесь не нравится, – негромко сказал Фортт, стараясь не обращать внимания на это шевеление и насильно приписывая его проделкам ветра.

– Да уж, дыра дырой, – согласился Гуффин. – Наш тупичок поуютнее будет. А здесь все насквозь провоняло дурными временами. Когда-то переулок Фейр был полон жизни: в нем звучал смех красоток из «Тутти-Бланш», вон за той дверью располагалась винная лавка, в которой продавался чудесный «Искринн», а вон там, – он ткнул пальцем в сторону темнеющей вывески над очередной заколоченной дверью, – книжный магазинчик «Лисица в очках».

А эти огоньки, – Гуффин дернул головой, указывая на развешанные над переулком и раскачивающиеся на ветру разбитые лампочки на тонкой проволоке, – вели к… – он вдруг замолчал и сплюнул в грязь. – А теперь здесь сыро, как в колодце, развелись крысы и гремлины. Еще и лужи прячутся под листьями – чтобы уж точно промочить пятки, подхватить простуду и умереть. Да и коряги какие-то под ногами… Да чтоб тебя!

Едва упомянув коряги, Гуффин споткнулся и, едва не растянувшись на земле, лишь чудом удержал равновесие.

Выругавшись и наделив корягу парочкой проклятий, Манера Улыбаться спохватился и, испуганно оглядевшись по сторонам, продолжил путь, не оборачиваясь.

А зря. Куча листьев, которую он зацепил, немного поредела, и то, что оголилось под ней, определенно, не было корягой…

– Он нас ждет? – спросил Фортт.

– Надеюсь, не ждет, – пробурчал Манера Улыбаться, – иначе может что-нибудь придумать, чтобы вывернуться. С его-то четырьмя мерзкими ручонками проделать это будет проще простого. Нет уж, мы застанем его врасплох и возьмем на горячем… гм… в смысле, тепленьким.