Кулон

А теперь собой стал, - спросить не успел, знали она тогда о том, что я не Поттер, как она быстрее ответила: - нет, я вижу то, что показываешь мне ты сам. И я вижу, что ты так и не определился с факультетом. А я, как и тогда буду настаивать на Слизерине.

- Как скажете, - и шляпа выдала:

- СЛИЗЕРИН! – думал, барабанные перепонки лопнул.

Встал с места, профессор окрасила мой галстук в зеленый и пожелала удачи. А я шел к столу змей. Рухнул на пустое место и ждал распределения, речи директора и пира. А потом по комнатам и спать.

И так было бы, не реши Малфой показать свой статус на факультете. А так же указать мне на мое место.

- Значит, новенький у нас из Франции? - и пошла речь на чисто-французском, да такие словарные обороты, что мама родная, если бы не помощь того артефакта, полетела бы моя легенда, как та самая фанера над Парижем. Я же, закатив глаза, рухнув головой на сложенные на столе руки, ответил на его речь всего одной фразой:

- Сul arrogant* (высокомерная задница), - и он резко затих, смотря на меня наливающимися от злости глазами, скрипящими зубами и сжимающимися с силой костяшками, готовясь отнюдь не по аристократически врезать мне по лицу.

Только хотел спросить, что я имел в виду, назвав высокомерной задницей, явно с намерением продолжить разговор в грубой, маггловской форме - кулаками, как началась речь директора. Он представил профессора Люпина по Защите от Темных искусств. Пожелал ему удачи и предостерег от контактов с дементорами. Какими? Теми, которые Азкабан стерегут.

Как оказалось, сбежал некто Сириус Блэк. Он – сторонник Темного Лорда, его верный последователь. Дементоры отправлены на поиск беглеца, в том числе и в школу. Дементоры – темные сущности, питающиеся положительными эмоциями, а так же душами людей. Одно из наказаний в мире магии – это поцелуй дементора. Этим поцелуем, он высасывает твою душу, оставляя тело в состоянии подобно овощу. Без разума.

Ужин закончен, нас отпускают по факультетским гостиным. Вступительную речь старосты и декана я пропустил.

Меня волновали мои соседи, которыми оказались Кребб и Гойл. Сочувствовал мне Нотт, говоря, что толстяки всю ночь громко и протяжно храпят. А я сказал, что если услышу их храп, то засуну им их же носки в рты и заклею. Вот точно будет тишина. Винс и Грег от смеха и угрозы хрюкнули и сказали, мол, ага так и поверили. А я отмахнулся:

- Не верите, не надо, - взяв банные вещи ушел в душ.

Пришел в спальню, разложил кровать и лег, потом присоединились храпуны.