Кулон

Даже вам не уйти от кары Высших Сил, - и стоило это сказать, а призраку растаять туманной дымкой в помещение вбегает министр, кричит: «Пожиратели! Взять!», директор убирает от меня палочку, а отец и все Рыцари обращаются темной дымкой и сбегают, прихватив меня.

28 глава «Дом, крестные и признание»

Люсиан

Приходя в себя, понимал, я – жив!

Хоть и болело все на свете, от волос до кончиков пальцев, казалось, я сплошная гематома, все же это лучше, чем смерть. Как говорят у папы на родине: «Если у тебя ничего не болит, то ты - труп».

Вот и я радуюсь тому, что у меня все болит, так как у трупа болеть нечему. И как же хорошо, что я дома, в своей комнате, на своей кровати. А рядом сидит тетя Белла, держащая меня за руку.

- Люси, очнулся! – обрадовалась она, а потом крикнула: - Тотошка, Люси пришел в себя! Зови Снеговика! – а кто такой снеговик я узнал, как держатель этого имени переступил порог моей комнаты. И им оказался декан. С пузырьками в руках он подошел ко мне, влил в рот несколько зелий, а я различал их на вкус.

Первое – Восстанавливающее, второе – тонизирующее. Профессор ушел, пожелав мне поправлять и приходить в себя. Ведь через неделю экзамены. А я тут же ужаснулся и спросил:

- Это сколько я проспал?

- Почти две недели, - говорит папа, стоящий в дверях, - использовав дар Жюли ты вычерпал свой резерв магии до дна. Когда мы вернулись из Отдела Тайн магии в тебе не бело, от слова совсем. Там даже на донышке капель не плескалось, - с каждым словом отец приближался, а его голос повышался.

Понимаю, я заставил всех взрослых нервничать, но у меня не оставалось другого выхода. Если бы не иллюзия и возникший из неоткуда Фадж, то папе пришлось бы обменять свою жизнь на мою. Я не мог этого допустить, так что слушал его упреки: - разве можно создавать Высшую Иллюзию без подготовки, а по наитию? А если бы ты перегорел? Ведь магия могла и не восстановиться!

- Пап, - приподнялся на локтях и с помощью тети Беллы сел, опираясь спиной о подушки, - первое – я переживал за тебя, и не мог допустить еще и твоей смерти, второе – это не Высшая, среднего уровня иллюзия.

Была бы она Высшая, то Гарри предстал бы перед гриффиндорцами как человек, а не как призрак.

- А третье будет? – недовольно спросил отец.

- Нет. Не злись, пап, - попросил отца.

- Я не злюсь, а переживаю за тебя и твое будущее, - говорит он, а тетя Белла поддерживает, говоря, что хотела бы видеть меня Иллюзорном, как предки мамы, а не скивбом, сводящим концы с концами, как Филч.