Вторжение

Правда, если быть честным, то и больных, энергетически ослабленных, выпитых до дна – не было. В Москве на один вагон метро наверняка бы нашелся хоть один подобный пострадавший. В Москве с этим без проблем – разозлят, выведут из себя, заставив истекать энергией. Потом выпьют, как стакан вина, не сознавая, что делают, и уйдут, оставив совершенно опустошенного человека. И все это – неосознанно. То начальник на подчиненного накричит, то в метро на ногу наступят, то дед какой-нибудь начнет буржуев проклинать да к молодым цепляться.

Причем именно пожилые люди в основном этим занимаются – скандалят, кричат, злят нас, выводят из себя. Они – энергетические вампиры поневоле. Им просто своей энергии не хватает, вот они и заряжаются от других, как могут. Не все, естественно, но многие. А еще эти божий одуванчики могут и без ссоры воровать энергию – вроде просто смотрит укоризненно так, осуждающе, а потом целый день голова болит. Еще называют это сглазом. Бывает, что и не нарочно, просто завидуют втихую молодым, по-хорошему завидуют, но все равно тянут оделяло на себя.

Рассматривая ауры и размышляя на отвлеченные темы, вместо того чтобы думать о задании, я без проблем добрался до Василеостровской. Выйдя на улицу, стал искать бар «Пират». Евгений, по имеющейся информации, регулярно бывал там.

Несмотря на раннее утро, на улицах было много народа. Я несколько раз спрашивал дорогу к бару, и прохожие весьма доброжелательно мне ее указывали. Ни один не пожал плечами, ни один не фыркнул на меня.

Правда, объяснения были довольно путаные, но все же мне удалось найти бар, причем относительно быстро.

Бар, или, скорее, кафе-бар, располагался на первом этаже обычного жилого дома. Даже не на первом этаже, а в полуподвале. В том, что это «Пират», я не сомневался – над входом развевался черный флаг. Я дернул дверь – открыто! Приятная неожиданность – я думал, такое заведение будет работать только с вечера.

Внутри было довольно уютно.

Низкий потолок, приятная полутьма. Справа располагалась ярко освещенная барная стойка, за которой стоял бармен – крупный высокий мужчина, уже немолодой. Он был в белой рубашке и черной жилетке.

Вопреки моим ожиданиям в баре уже были посетители, хотя как знать, возможно, не уже, а еще. Пара столов была оккупирована стайкой молодежи, скорее всего, студентами.

Бармен кинул на меня быстрый взгляд, и я, поняв, что торчу у дверей, двинулся в зал.