Тысячи километров до Иерусалима

Оно стало менее прозрачным и даже немного упругим – Алексей так неожиданно ткнул в джинна пальцем, что тот не успел среагировать и по своей привычке отскочить в сторону.

–Ну извини, извини, больше не буду, – попросил у него прощения Алексей, глядя, как тот мелко затрясся от страха. – Честное слово. Ты бы боялся меньше, глядишь, и проблем бы не было.

Через несколько минут визуальных обследований, Алексей с удивлением обнаружил, что джинн выглядит как молодой мужчина лет так тридцати – тридцати двух, то есть примерно его, Алексея, возраста.

Судя по длине конечностей и торса, рост его должен быть около метра восьмидесяти – то есть, опять же, его, Алексея, рост. Волосы были скрыты под круглой наверченной чалмой, но, судя по всему, также были коротко стриженными. На ногах у джинна были шаровары, а верх, что называется, – топлесс. В смысле голый. И вообще, пришел к выводу Алексей, – то, что висит, уже не просто похоже на него, а является точной его копией. Разумеется, внешне.

–Значит, тоже будешь Леха, – заключил он, слезая со стула.

– Леха-Джуниор. Алексей Баженов-два. Просто Младшенький. Согласен? А, Младшенький?

Джинн не ответил.

–Ну, молчи, молчи, недоразумение. А хочешь, если висеть устал, ляг на диван. Или на пол. Или на кресло сядь. Или телевизор посмотрим...

Но Младшенький болтался под потолком, не двигался и хранил гордое молчание.

Вечером, как и обещал, к Алексею заглянул Секачев. Было уже часов десять, на улице сгустились сумерки.

–Ну, как вы здесь без меня? – спросил Секачев и по-хозяйски прошел в комнату.

–На Западном фронте без перемен, – сказал Алексей. – Висим.

–На каком фронте? – спросил Валера.

–Кино такое.

–А-а... А чего это у тебя темень, как у негра подмышкой? – Секачев, недолго думая, нажал на выключатель, и в комнате ярко вспыхнула электрическая лампочка. С перепугу джинн заметался по квартире, как сумасшедший. Он летал из комнаты в комнату, из коридора на кухню и обратно и мелко дрожал.

–Ты что делаешь? – возмутился Алексей.

– Сдурел совсем, что ли? Ты его так заикой оставишь!

–Он что, заговорил, да? – обрадовался Секачев. – Заговорил?

–Нет. Это я образно. Зато я ему имя дал, и он на него откликается. И на голос мой идет.

–Ну-у? – не поверил Секачев. – А покажи.

–Смотри, – Алексей встал посреди комнаты и ласковым голосом позвал: – Младшенький, а Младшенький! Иди сюда, малыш, иди-иди, мы тебя больше не тронем. Иди, мой хороший, иди, мой пугливый...