Не жизнь, а сказка (книга 1)

Двуручный меч он держал одной рукой… достаточно легко, чтобы играючи помахивать им. Он настолько напоминал одного из всадников смерти, что собравшиеся воины непроизвольно отступили на пару шагов. К счастью, Иван успел перехватить Конана и объяснить ему, что здесь происходит.

– А… ну, если так… Тогда до смерти убивать не буду. А чего ты дрын в руках держишь?

– Это оружие моё.

– О, – потерялся Конан и озадачено почесал рогатый шлем в районе затылка. – Вот прямо им, значит? И что, действует?

– А то. Людвиг, подтверди.

Железный рыцарь проскрипел что-то неразборчивое, что при желании можно было бы принять за согласие.

– Ну, раз здесь тренировочным оружием бьются… – Конан сунул меч в ножны, удалился к кузнице и вернулся со здоровенным ломом. – Я готов.

Иван приподнял рогатый шлем на голове варвара, склонился к его уху и что-то зашептал. Конан, выслушав друга, стрельнул озадаченным взглядом на Серегу, воинственно держащего колотушку.

– Ладно, уж… ради дела… – послышался бас киммерийца.

Когда круг воинов, пополнившийся ещё одним участником, снова восстановился, послышался голос конферансье Левитана:

– Участникам общего боя приготовиться…

Но дать команду к началу сражения он не успел.

В этот момент произошло такое… о чём рассказать лучше в следующей главе.

Побег Кощея

Кощей Бессмертный изобретал способ бегства. Он перебрал известные ему заклинания открытия: отпирание ворот, бурение дырки, отмыкание замка и откупоривание бутылки. Всё впустую! Стены тюрьмы не желали расступаться перед ним.

Да, Смерть, похоже, постаралась на славу, создавая эту темницу. Но ведь и Кощей не лыком шит – ему известно столько заклинаний, что впору издавать сборник. Хотя, честно сказать, в этом случае получился бы сборник плагиата. Но всё равно, что-нибудь, да, найдётся подходящее случаю – нужно лишь покопаться в памяти. Кощей покопался. Как назло, кроме заклинания увеличения кариозного дупла в зубе, больше ничего в голову не приходило. Бессмертный почесал затылок – тоже не помогло.

Вдруг воздух замерцал, и перед Кощеем возникла Смерть, на этот раз уже не изображавшая из себя даму в белом. Теперь она была в рабочей одежде – длинном, черном, до пят, одеянии, с капюшоном на голове, из-под которого на свет выглядывал лишь костлявый подбородок. Худая рука её сжимала косу, на древке которой темнели слова "per dimidium[1]". Отсвет красных глаз Кощея отразился на сверкающем лезвии косы.

– Ах ты, мешок костей! – взорвалась Смерть.