Карта волка

И сам заляпался в лероевской крови, и одежду измазал. Ах да, ещё и рубашкой пожертвовал. В общаге в таком виде не появишься. И разговора с Бри не избежать. Когда старший брат работает в СБ, некоторые разговоры становятся сложнее…

Когда Винс вернулся в холл, Лероя там уже не было. Зато его дожидался сухопарый седой мужик, на вид законсервированный и потому безвозрастный.

— Здорово, пацан. Рон велел отвезти тебя домой.

— А что там Макс? — смотря в сторону коридора, по которому того увезли, спросил Винс.

— Жить будет.

Остальное не точно. Пошли.

Стоило пройти через рамку во второй раз, как она снова обругала Винса назойливыми щелчками.

— Так куда тебя отвезти? — спросил седой.

Винс назвал ему адрес в паре кварталов от квартиры Бри и сел в машину. Всю дорогу седой угрюмо молчал. В общем-то, Винса это устраивало.

Домой он добрался без проблем, кинул вещи в стирку и принял душ. Ощущение иррациональности всего произошедшего с ним за вечер навалилось под шум воды. Запоздалого испуга не было. Даже удивления или волнения.

Просто свалился на голову камень осознания, что Лерой мог умереть. Весьма вероятно. И в такой миг на пути у него оказался не кто-то, а Винс. Пришлось немного помочь. В этом даже оказалось нечто приятное.

«Через сколько дней Лерой вернётся в общагу? Вернётся ли? Он должен мне рубашку. Какую попало не возьму».

***

— Хорошо, что тебе лучше, — положив голову поверх одеяла на сцепленные перед собой руки, пролепетал Финни и улыбнулся. — Тело заживает, но внутри у тебя всё ещё беспокойно, больно.

Шторм в стакане с крышкой. Если крышку сорвёт, то всё забрызжет.

Мальчишка рассмеялся и замотал ногами, немилосердно стуча по металлическому остову больничной кровати.

Финни Рой — мальчик с невероятными, если не сказать грандиозными экстрасенсорными способностями, при этом больше похожий на оживший одуванчик, чем на настоящего человека. То ли дар, то ли бремя для конторы. Какая-то часть Финни откровенно пугала Макса. От его взгляда и внутреннего радара ничто не укроется.

И плохо, что он свободно и крайне… по-детски комментирует всё, что читает в чужих мыслях и сердцах. И всё же Макс был рад, что Финни приходил к нему в палату и подолгу сидел, болтая о том о сём. Глядя на него легко почувствовать себя нормальнее. Ещё Финни настолько далёк от обид, что его даже хочется назвать ангелочком. В свои двенадцать он всё ещё тощий и мелкий, а огромные светлые, будто прозрачные глаза делают его похожим на ангелочка игрушечного.