Карта волка

Позвоню через пару дней.

— Звать-то тебя, кстати, как? — не увидев на жилетке фирменного бейджика, спросил Винс.

— Тони Спаркл, к вашим услугам, — с шутливым поклоном отозвался торгаш.

***

Щёлк. Отменный кадр.

Винс вздохнул, словно с его плеч вот-вот должна была слететь ноша мира, не иначе, убрал телефон в карман и зашагал прочь со стоянки. Улыбка от уха до уха сияла на лице сама по себе. Сколько всего он сделает одним махом.

Распахнув дверь в комнату, он застал Макса над тарелкой с толстенными бутербродами.

— Ага!

— Ты что-то рано… — невинно заметил Макс, попытавшись отодвинуть тарелку подальше, но Винс шлёпнулся на стул и выдернул её у Макса из рук. — Жадина… — обиженно припечатал он. — Ты бы руки для начала помыл, — добавил Лерой, пародируя его обычное ворчание.

— Да-да, верно… — надкусив один бутерброд, проговорил Винс и встал.

— Тарелку-то оставь, ты!

Помыв руки и умывшись, всё не переставая улыбаться, Винс вернулся в комнату.

— Щёки сча треснут. Смотреть противно. Девчонку, что ли, новую нашёл? — спросил Макс.

— Лучше.

— Нашёл и уже…

— Заказал кое-что в антикварном магазине.

Макс закатил глаза и засунул в рот кусочек плавленого сыра.

— Уж лучше б девчонку заказал… У старых вещей плохая энергетика. А ещё к ним может прицепиться призрак. Злой дух. Понимаешь?

— Да-да.

— Я серьёзно.

— Да-да…

Весь вечер Винс прикидывал, как распорядится финансами.

Макс, когда через пару дней узнал, что Винс продаёт свою «Пантеру», страшно обиделся и не разговаривал целый час: да как он мог повесить объявление втихомолку, а лучшему другу и слова не сказать, хотя предмет купли-продажи почти что у них под окнами?!

Ещё через час Макс попробовал поторговаться и отжать машину подешевле.

— Эвортс, ты болен на голову! Абсолютно! Это же «Пантера»! Да если б мне папаня такую на день варенья из кармана вытащил, я бы даже забыл, как его презираю.

Через три недели Винс избавился от машины, на которой, к слову, ездил всего пару раз. Этот «восхитительный, роскошный и неимоверно щедрый» родительский дар не вызывал в нём ничего, кроме крайней степени раздражения. Про себя Винс даже уверился, что с большей вероятностью разобьётся на ней к чертям, чем будет «козырять» (как виделось матери) перед друзьями.